Однажды молодой Басанов около полуночи снова, как прежде, вышел в сад по одной террасе, поднялся по другой и, пройдя быстро пустой коридор, где однако слышались голоса дежурной дюжины, проскользнул в отворенные двери. Разумеется, Анна Фавстовна была на часах, прислушиваясь и оглядываясь на обе стороны.
Войдя к Сусанне и пылко расцеловав ее несколько раз, он молча, сосредоточенно, точно будто тревожно, сел около ее постели. Не она, а он был смущен и взволнован предстоящим объяснением.
— Санна, — начал он тихо и робко, — я хочу тебя спросить… Вот который день я мучаюсь… Все это приключение очень чудно и диковинно… Я хочу у тебя спросить…
— Ну, спрашивай, — невольно улыбнулась она.
— Да. И ты мне отвечай правду. Скажи, ты ответишь правду, не станешь хитрить и обманывать и скрывать?
— В чем? Что? Говори… Я не знаю, про что ты говоришь, чего хочешь, — солгала Сусанна.
— Скажи, что это за приключение? Кто был этот злодей? За что он тебя хотел убить?..
— И непременно убил бы, если б тебя не случилось! — прибавила она с чувством.
— Да. Я тоже так полагаю… Был один миг…
— Смерть была на носу!.. — добавила она.
— Да. Если б не мой рукав, то ножик прямо бы вонзился тебе в шею… Вот куда…
Дмитрий поднялся, показал ей место под левым ухом и снова поцеловал ее.
— Я видел… Я хорошо помню… Моя рука была вот так… А за нею твоя голова и запрокинутая… Хвати он вершком дальше через мою руку, то прямо бы в горло… А бил он шибко… Шутка ли: толстое сукно два слоя и все шнуры — все пробито и прорвано насквозь… Да…
— Знаю. Знаю… А ты говори… Спрашивай? Что ты хочешь знать?
— Я хочу знать, Санна что все это значит. Это не вор был и не грабитель…
— Понятное дело.
— Он тебя прилез убивать… Он тебя назвал очень чудно…
— Назвал? Чудно?
— Да. И не раз…
— Как назвал?.. Я не помню, не слыхала.
— Бранными словами назвал. Скверными. Я и повторять не стану… Но скажи мне, кто он?
— Кто? — странно спросила она.
— Да. Скажи, кто он. Ты знаешь.
— Да. Знаю.
— Ну, и скажи.
— Гончий.
— Что? — не понял он.
— Анька Гончий. Онисим, а прозвищем Гончий.
Наступило молчание.
— Я не про это… — начал Дмитрий как-то робко. — Имя мне ничего не объяснило. Скажи мне, кто он такой.
— Канцелярист дядюшкин. Сын заводского смотрителя…
— Опять я не про это спрашиваю. Что он такое для тебя…
— Для меня? — усмехнулась Сусанна.
— Да. За что он тебя хотел зарезать? Из гнева, ревности, отмщения?.. За что! Он кричал ведь… Он, Санна, кричал: «Теперь другой приглянулся». Потом, увидя меня и доставая нож, он крикнул: «И этот здесь». Что все это значит?
Наступило снова мгновенное молчание, а затем Сусанна вздохнула и вымолвила серьезным голосом:
— Значит это вот что… Слушай…
И она подробно рассказала Дмитрию, что в канцелярии дяди был молодой малый, который дерзнул из самомнения влюбиться в нее. И он стал или от чрезмерной дерзости, или от безумия страсти говорить ей о своей любви. Она была поражена. Стоило ей сказать одно слово Аниките Ильичу, и, конечно, малый был бы стерт с лица земли. Но ей было жаль его. Она надеялась, что это безумие пройдет… Однако поведение молодого малого становилось все смелее, все отчаяннее… Тогда, не говоря ничего дяде, она приказала обер-рунту избавить ее от безумца… Что хотел с ним сделать Змглод, она не знает, но дело в том, что канцелярист скрылся, исчез… Его считали в бегах. И вдруг он явился… тогда… ночью… и отомстил. За что? За отвергнутую любовь. Чью? Любовь крепостного холопа, хама… к ней, дворянке!
Дмитрий просиял и бросился пылко целовать Сусанну. Ему казалось, что он даже не узнал от нее ничего нового. Он именно все это смутно угадывал и предполагал. Так и должно все было быть.
Через полчаса молодой человек довольный, счастливый, снова пробирался к себе через террасы и сад. Он был так же восторженно настроен, как когда-то в тот вечер, что впервые тайно явился к Сусанне тем же путем, что и злодей Анька. Причины быть в восторге были те же. Тогда он знал, уходя от нее, что она любит его. Теперь он снова во второй раз, будто обрел ее, потерянную… Ревность душила его, истерзала, и сегодня оказалось, что он, безумец, вообразил себе Бог весть какую нелепицу. Дело оказалось совершенно простое, и все было так, как он сам предугадал.