Повеситься хочется мне!
Бессмертие
Я скоро стану гениальным,
И зарыдают, жизнь кляня,
Все женщины, первоначально
Не оценившие меня!
И задрожат они, бледнея.
Когда к ним явятся за тем,
Чтобы искать для литмузея
Черновики моих поэм.
Подвластно моему перу
Бессмертие — я в это верю!
И знаю: весь я не умру…
От скромности, по крайней мере.
Письмо оттуда
Впервые я брожу по загранице.
И в капиталистическом краю,
В империалистической столице
Не притупляю бдительность свою.
Вчера ко мне прохожий прицепился:
Не скажете ли, сэр, где тут вокзал?
В ответ глухонемым я притворился
И этим провокацию сорвал.
Старушка, улыбаясь слишком мило.
Сказала мне: — Купите, мсье, цветок.
Но я прошел неумолимо мимо
И вылазку старушкину пресек.
Агенты Пентагона, не старайтесь!
А вы, друзья, в моем родном краю
Спокойно спите и не сомневайтесь:
Граница на замке!
Я бдю!
Адью!
Аграрная лирика
Не за то люблю, что стан твой узок.
Что глаза с отливом голубым.
А за то, что сеешь кукурузу
Методом квадратно-гнездовым.
Я хочу дарить тебе цветы!
Я влюблен в тебя с того момента.
Когда норму выполнила ты
На сто восемьдесят три и шесть
Десятых процента!
Планы вы- и перевыполняя.
Мы комбайны по полям ведем,
А потом, культурно отдыхая,
В лодке по бульдозеру плывем.
Мы вспахали поле утром рано.
Целину мы подняли на ять.
А теперь я пригоню баранов
И ужо начну бороновать!
* * *
Как вольно дышится! Как небо чисто!
Весенним ветром пламенных идей
От формалистов — абстракционистов
Очищен воздух Родины моей.
Свобода мнений! Творчества свобода!
Вновь полон сил я, как весной природа,
И вновь могу открыто говорить
О том, что смело буду для народа
Под руководством партии творить.
Спасибо, милая, что с самого начала
Со мной ты так заботлива была:
От вейсманистов бережно спасала.
От морганистов зорко берегла.
И обо мне была твоя забота.
Когда, вопрос поставивши ребром,
Космополитам-антипатриотам
Ты в нужный час устроила погром.
Покончено навеки с формализмом.
И без него пойдем мы далеко.
Душа моя полна соцреализмом!
Ах, до чего же дышится легко!
Письмо вождю
Я вынужден тревожить Вас письмом.
Вчера несправедливо и сурово
Меня публично обвинили в том,
Что, дескать, воспевал я культ Хрущева.
Но — нет, всегда я с культом воевал.
Вы можете проверить сами.
Что если я его и воспевал.
То — в знак протеста! — серыми стихами.
А чтоб сильней протест свой показать.
Стихи, что посвящал ему когда-то.
Старался я безграмотней писать,
В чем добивался нужных результатов.
А также должен сообщить еще Вам:
Хоть я и сознавал, что рисковал.
Но те стихи, что были про Хрущева,
Я специально плохо рифмовал.
Но Вас — Вас я от сердца воспою.
Прославлю так. что небу станет жарко,
А если воспевать Вас — не в струю.
Заранее ошибку признаю.
Всем сердцем и душой
Примкнувший к Вам
Кошмарков.
А. Марков
В мягком вагоне не густо:
Я да еще пассажир.
В мягком вагоне так грустно…
Следом за нашим вагоном
Жесткий веселый вагон…
Режутся в карты мужчины.
Всласть забивают «козла».
Вырван я грубо из мира привычного!
Горюшко-горе мое неподдельное.
Переселили меня, горемычного.
Из коммунальной квартиры в отдельную.
Где ты, квартира моя коммунальная?
Где вы, соседские песни и радио?
Кухня не радует нас персональная,
И совмещенный санузел не радует!
Громко сказать мне, товарищи, хочется:
Лучше уж без санузла совмещенного.
Чем так, как я, прозябать в одиночестве.
Без коллектива соседей сплоченного!
Лезет мне в голову все безыдейное.
Я на глазах разлагаюсь морально…
Эх, загубила квартира отдельная
Выходца из коммунальной!
И. Кобзев
На брючном фронте
Смешны нам брючки узкие.
В которых твистуны…
Всех нас поголовно обрядили
В среднеевропейский пиджачок.
Не могу не высказаться вкратце
Без дипломатических затей:
До чего ж мы докатились, братцы.
Даже в ГУМе не сыскать лаптей!
Я стою под ивою плакучей
И грущу, не зная, как мне быть:
Не могу нигде купить онучи.
Не в чем в филармонию сходить!
Прежде были брюки — во штанины! —
Сорок сантиметров ширины.
В них ходили лучшие мужчины…
А теперь не те пошли штаны.
Где в них удаль? Где размах былинный!
Для мещан они лишь хороши.
Потому что ширина штанины
Соразмерна с широтой души.
Ни к чему нам эти штучки-дрючки,
И не нужен нам не наш наряд.
Сбросим к черту узенькие брючки
И вперед к посконному назад!