Мы должны сконцентрировать свои усилия, чтобы укрепить черные семьи и улучшить образование черных, поднять планку, вместо того чтобы занижать ее, превратить городские школы действительно в центры обучения и помочь тем черным семьям, которые хотят видеть своих детей в частных школах.
Мы не можем преуспеть в уничтожении расизма. Мы мо-
68
жем преуспеть в усилении дисциплины, решимости и самосовершенствовании. И это действительно залог успеха для нашей молодежи».
«Харли не будет разговаривать со мной после этого...»
Джо, охранник в «Трибьюн», с уважением, но напряженно посмотрел на одетого в черно-синюю форму полицейского, который прогуливался по коридору «Трибьюн». Глаза Джо остановились на крупном бейдже золотистого цвета, непосредственно над левым карманом офицера.
— Могу я помочь вам, офицер? — спросил Джо своим профессиональным голосом, давая понять, что они коллеги по охране порядка.
— Офицер Гиллермо Родригес, — тот протянул ему визитную карточку, —- я здесь, чтобы встретиться с Кларенсом Абернати.
— Я могу помочь в этом?
— Нет.
— Хорошо. Вы можете проверить на столе в приемной, вот там?
Офицер прошел к столу Элейн.
— Итак, — сказала Элейн, тщательно подбирая слова, — мистер Абернати ждет вас?
— Нет, не ждет, — сказал Родригес.
— Хорошо, позвольте мне позвонить ему и попросить спуститься.
— Да лучше я поднимусь и нанесу ему визит без предупреждения. Какой этаж?
— Четвертый. Но если он не ждет вас...
— Пожалуйста, не звоните ему. Я сам его найду. Спасибо.
Он положил наручники и пистолет на стол Элейн, прошел
через детектор, снова взял оружие с другой стороны и прошел к лифту.
Кларенс сидел в своем кабинете, пытаясь пробиться сквозь туман головной боли и отредактировать статью, которая была на экране. Наконец он немного в этом продвинулся, когда неожиданно сквозь наушники услышал, что позади кто-то есть. Он быстро развернулся, и увидел полисмена в форме. Сердце учащенно забилось.
— Кларенс Абернати?
— Да, — он услышал приглушенный голос и снял наушники, стараясь сохранить внешнее достоинство.
— Офицер Гиллермо Родригес. Полиция Портленда.
Офицер не протянул руки. Глаза Кларенса остановились
не на бейдже полицейского, не на рации возле его плеча, но на огромном черном поясе, увешанном оружием и наручниками.
— Что вы хотите?
— Мне нужно поговорить с вами. Я обсуждал это с мистером Фоли, и он сказал, что мы можем использовать для этого вон ту комнату, — он указал на комнату для редакторских совещаний.
— Я занят. Мне надо закончить статью.
— Я могу немного подождать. Десять минут?
— Пятнадцать или двадцать.
— Хорошо, — вежливость полицейского не скрыла его неудовольствия от того, что приходилось ждать, — приходите, как только закончите.
Между молотом, который стучал в его голове, и полицейским, который ждал в комнате для совещаний, работа Кларенса не продвинулась. Он сделал две косметических правки, нажал кнопку «Отослать» и отправил Уинстону свою сырую и недоработанную статью, в которой не хватало 60 знаков.
Кларенс прочистил горло и прошел в комнату совещаний. Там офицер изучал разные формы отчета и держал наготове желтый блокнот. Он выглядел как журналист, готовый к интервью. Правда, журналисты не носят оружие и наручники.
— В чем дело, офицер? — спросил Кларенс.
— Я здесь, чтобы защитить вас.
— Защитить от чего?
— Вас обвиняют в некоторых серьезных преступлениях.
Кларенс недоверчиво на него посмотрел. Это что, шутка?
— В каких преступлениях?
Офицер Родригес посмотрел в свои бумаги.
— Хранение и использование запрещенных веществ, это тяжкое преступление класса Б. Снабжение веществом малолетнего, это тяжелое преступление класса А.
— Наркотики? Вы обвиняете меня в том, что я занимаюсь наркотиками?
— И третье — изнасилование несовершеннолетней. Это правонарушение класса А.
— Моя жена — единственная женщина, с которой я когда-либо занимался сексом. И она не малолетняя. О чем вы говорите?