— Я не употребляю наркотиков.
— Никогда не употребляли?
— Ну, я пробовал травку в шестидесятых годах, так что?
— И не курили, нет?
Кларенс уставился на него.
— Вы говорите, что не принимаете, но круги у вас под глазами говорят о противоположном.
— Я говорю правду.
— Глаза не лгут, — он изучал глаза Кларенса, как будто был окулистом, — Ваши зрачки свидетельствуют, что Вы употребляли не травку и не таблетки, а героин. Они выглядят так, как будто Вы не спали, а были под кайфом. Девушка говорила о героине, и Ваши глаза говорят то же самое. Вы все еще отрицаете это?
— Конечно, я отрицаю это. Я никогда не прикасался к героину.
— Я бы взял у вас токсикологический анализ, но героин уже вышел из Вашего организма. Кокаин был бы еще там. Может быть, мне бы стоило заняться вами сразу после того, как девушка поговорила с нами сегодня утром, но хотел сначала обработать данные. Я предполагал, что вы выкрутитесь. Угадайте, в чем я теперь убедился.
— Я невиновен.
— Угу. И так все. Наши тюрьмы полны невиновных людей.
Кларенс готов был прыгнуть на него через стол. Он знал,
что может одолеть его в драке, но было несколько проблем. Револьвер в кобуре был первой проблемой. Далеко идущие последствия — второй, хотя сейчас их было недостаточно, чтобы остановить его.
— Ничего, если я обыщу вас? — спросил Родригес.
— Валяйте.
— Встаньте, — офицер стал перед Кларенсом, запустив руки сначала в правый карман пиджака, потом в левый, потом в нагрудные карманы, затем ощупал его спину. Кларенс чувствовал грубость и насилие офицера, но какой был выбор? Вести себя как виновный?
— Довольны? — спросил Кларенс.
— Могу я проверить ваши внутренние карманы?
78
Кларенс кивнул. Родригес подошел поближе и проверил карманы пиджака и рубашки.
— Похоже на то, что Вы чистенький, — сказал Родригес, — конечно, я и не ожидал, что Вы будете носить его с собой.
— А презумпция невиновности? — спросил Кларенс. — Или вы в нее не верите?
— Во что я верю, не имеет значения, мистер Абернати. Могу я осмотреть ваш рабочий стол?
— Прекрасно! Обыщите мой стол. Обыщите мое пальто. Приходите и обыщите мой дом. Притащите с собой кучу ваших боевиков. Но когда обыщите, оставьте меня в покое. Усекли?
Кларенс видел, как офицер смотрит поверх его правого плеча в предбанник. Около десятка людей стояли, остолбенев и вытаращив глаза, глазея на сцену в редакторской. Один из них был Джесс. Кларенс понял, что вел себя более шумно, чем того хотел.
— Успокойтесь, мистер Абернати, — сказал офицер Родригес, — если вы невиновны, вам не о чем беспокоиться. Перейдем к вашему столу.
Кларенс проводил его. Родригес открыл стол, Кларенс оглядывался по сторонам, а дюжина репортеров делала вид, что не замечает, как его офис обыскивает полицейский офицер в форме. Офицер порылся в его столе, и затем показал оранжевую иглу.
— Это инсулиновый шприц, — сказал Кларенс. Родригес смотрел скептически, — Вы знаете, что такое инсулинозависимый диабет? Нам приходится принимать уколы. Нас миллионы.
Офицер поднял иглу.
— Могу я взять это?
— Да, и даже можете воткнуть ее себе, — Кларенс остановил себя.
— Вы носите куртку?
Кларенс проводил его к вешалке возле лифта и снял свою куртку с крючка. Офицер сунул руку в один карман, затем в другой. Он вытащил инсулиновые капсулы и другую иглу. Внезапно он остановился. В его руке оказалась маленькая стеклянная бутылочка из толстого стекла с черной крышкой, высотой в двадцать пять миллиметров и 12 миллиметров шириной. Внутри был белый порошок.
— Это что? — спросил Кларенс.
— Можно открыть это? — спросил Родригес. Кларенс кивнул. Коп понюхал порошок.
— Героин. Так, мистер Абернати, вы арестованы. Повернитесь, руки за спину.
Кларенс уставился на окружающих его людей, их было около двадцати человек. Офицер решительно сомкнул наручники на запястьях Кларенса.
— Вы имеете право хранить молчание.
— Это не происходит.
— Все, что вы скажете, может быть обращено против вас в зале суда.
«О Боже, пусть это не происходит».
— Вы имеете право консультироваться с адвокатом.
«Что подумают Женива и дети? Что подумает папа? Что все подумают?»
— Если вы не можете себе позволить нанять адвоката...
— Репутация человека — это все, что у него есть.
— Вы понимаете каждое из тех прав, которые я объяснил вам?
Кларенс кивнул, и Родригес проводил его к лифту на глазах у трех дюжин работников «Трибьюн». На нижнем этаже он повел его к патрульной машине. Офицер нагнул его голову, чтобы он мог пройти в низкую дверцу, точно так, как сделал коп с Эллисом 20 лет назад — тогда Кларенс мог обнять брата в последний раз.