— Ты послал Рэя?
— Да. Он хорошо работает, бывший коп, как ты знаешь. Он сам позвонил мне. И сделает это бесплатно.
— Бесплатно?
— Мы не можем позволить себе нанимать агентов. Но так как Рэй вызвался добровольно помогать тебе, я сказал, конечно. Он вылетел сегодня утром. Департамент собирается выслать документы Рейферу Томасу завтра. Рей будет проверять почту, и как только документы придут, он будет следить за Томасом.
Женщина официального вида с резкой походкой ввела Кларенса в пустую бесцветную комнату. Там было тихо, мертвенно тихо, помещение было таинственным образом лишено всех фоновых звуков жизни. В комнату вела только одна дверь, на стене было зеркало. Кларенс предполагал, что это было двухстороннее зеркало. Он спросил себя, чей незримый взгляд наблюдает за ним.
Ник Сириани, молодой партнер Гранта Боулеса, сидел в
92
кресле. Ник, казалось, нервничал, шаря глазами по комнате. Кларенс недоумевал, отчего это.
— Пожалуйста, садитесь, мистер Абернати, — сказал мужчина средних лет.
Кларенс неловко сел в кресло. Оно, казалось, было создано для женщины полтора метра ростом и весом 55 кг. Человек начал закреплять какую-то трубку на его грудной клетке.
— Это что? — спросил Кларенс.
— Трубка пневмографа.
— А зачем она?
— Просто расслабьтесь, мистер Абернати, она регистрирует ваше дыхание.
Помощница закрепила на его предплечье измеритель давления. Она накачала манжет, и Кларенс почувствовал, как ему сдавило руку.
— Ладонь вверх, пожалуйста, — она разместила электроды на его пальцах и на тыльной стороне руки. Он чувствовал себя как серийный убийца на электрическом стуле.
Перед ним поставили микрофон. Он хотел спросить, будут ли это записывать, но не хотел выглядеть так, будто оправдывается.
Почему здесь так жарко? Он вытер лицо носовым платком, ощущая себя лабораторной подопытной крысой. За чрезвычайно опрятным и чистым столом сидел белый человек со спокойным размеренным голосом ученого, изучающего опытный образец.
— Ваше имя? — спросил он Кларенса.
— Кларенс Абернати, — он помолчал немного, прежде чем сказать это, боясь, что если скажет неверно, то окажется лжецом. Это было неразумно, он знал. Но он ощущал себя так, как будто проходил испытание за каждого черного, когда-либо жившего.
Человек задавал ему вопрос за вопросом.
— Вы знаете Грэйси Миллер?
— Да, — почему он чувствует себя виновато? Конечно, он ее знает. Он встречался с ней официально.
— Давали ли вы запрещенные средства Грэйси Миллер?
— Нет, не давал.
— Принимали ли вы средства на прошлой неделе?
— Нет, — сказал он. Но тут же понял, что человек не сказал
93
«запрещенные». Он подумал об инсулине. Это тоже средство. Следует ли ему ответить подробнее? Уже поздно. Спрашивающий перешел к другому вопросу.
За ним последовали еще другие, наконец, он спросил:
— Были ли у вас сексуальные отношения с Грэйси Миллер?
— Нет! — он сказал это громче, чем хотел. Он нервничал все это время, хотел быстрее покончить с этой бессмыслицей и выйти из этой клетки. Без всякого выражения человек за чистым столом изучал физиологические изменения, которые передавались через маленькую панель и выдавались в виде ленты графиков. Потом он возьмет эти графики, сравнит их и определит, где Кларенс лгал. Но Кларенс был уверен, что он уже делает свои выводы.
Спрашивающий повторил несколько предыдущих вопросов, включая тот, принимал ли Кларенс наркотики и был ли у него секс с Грэйси. Полчаса спустя, они отключили его от устройства.
— Можете идти, мистер Абернати.
Кларенс вышел вместе со своим адвокатом.
— Это просто сверхъестественно, — сказал ему Кларенс, — я просто говорил правду, но чувствую себя так, как будто я выблевал ее.
— Ты все делал хорошо, — сказал Ник, — не волнуйся из-за этого.
— Они сидят и судят истину, — сказал Торел, — но только Эль-Ион знает все, видит каждое сердце, записывает каждое действие. Он награждает тех, кто принимает истину, и карает тех, кто принимает ложь. Истина содержит в себе награду, иногда в Стране Теней, но всегда — на небе.
— Я теперь понимаю, — сказала Дэни, — иногда для меня были более ценными награды в том мире, чем те, что сохранялись для этого.