— Не в этом случае. Это была короткая заметка только о фактах и обвинениях, только и всего. Сейчас не время и не место выдвигать встречные обвинения. Кроме того, я предполагаю, что твой адвокат не разрешил бы тебе говорить. Обычно они не разрешают.
— О фактах? Обвинение — ложь. И это не твое дело предпо-
101
лагать что-то. Я бы стал говорить. Неважно, что сказал бы мой адвокат.
— Кроме того, — продолжал Феррент, — я показывал это моему редактору, и он одобрил. Так что ты идешь против начальства.
— Беркли? Он одобрил это?
— Я этого не говорил. Просто кто-то наверху. Я знаю просто, что это прошло.
— Ты меня достал. Что случилось с презумпцией невиновности?
— Она по-прежнему соблюдается. Вот почему в статье говорится «обвиняется». Там не говорится «виновен».
— Никто не заметит этой маленькой разницы. Они просто запомнят, что газета связывает меня с изнасилованием и наркотиками.
— Это не моя проблема. Эй, если бы мэр был связан с наркотиками или убийством, ты не думаешь, что газета бы утаила это?
— Все, что требуется — это один человек, одна сумасшедшая старшеклассница, и можно сделать виновным любого в городе?
— Нет, если у него есть алиби.
— Ты все еще ездишь один на рыбалку, Феррент? Тогда где твое алиби во всех преступлениях, которые совершаются в это время в городе? У тебя нет алиби. Но это не делает тебя виновным, или как?
— Смотри, мужик, — сказал Феррент, — ты признаешь, что водил малолетку в бар?
— Я не водил ее в бар. Она позвала меня, сказав, что ей надо поговорить. Мы не пили, не ели и не общались. Я не прикасался к ней.
— Надеюсь, ты сможешь это доказать.
— Как я могу доказать то, чего не было? Это невозможно. Держу пари, ты не можешь доказать что вчера не кололся и не бегал по улицам, или можешь? Даже держу пари, ты не можешь доказать, что не стрелял и не убил мою сестру и мою племянницу.
— Успокойся, Кларенс, ты взволнован...
— Взволнован? Ты не знаешь, каким я бываю взволнован-
102
ный. Это еще ничего. Будешь доводить меня, увидишь, как это бывает. Что мне надо делать, нанять кого-то, чтобы следил за мной и доказывал, что я невинен во всем, в чем любой придурок решит меня обвинить? В какой коммунистической стране я живу, тогда? Я думал, что это Америка!
— Слушай, Абернати, все это очень плохо выглядит, ты должен признать.
— Ты слишком патетичен, — сказал он Ферренту, — я думаю, что напишу о тебе статью. Я позвоню твоей бывшей жене. Держу пари, она даст мне какой-нибудь интересный материал. И ты знаешь, для чего можно использовать эту газету.
Кларенс свернул газету и обернулся. Он увидел, что на него глазеют несколько десятков людей. Он почти наверняка знал, что они о нем думают.
Джейк повел Кларенса в угол столовой. Он никогда не видел своего друга таким взбешенным.
— Джейк, я не могу поверить, что это происходит. Всего один человек, одно обвинение, и жизнь разрушена. Я никогда не смогу доказать, что невиновен. Никто мне никогда не поверит.
— Женива верит тебе. Твои дети верят тебе. Джанет, Карли и я верим тебе. И всякий, кто знает тебя...
— Но я столько трудился, чтобы создать себе репутацию. И за одну ночь она испорчена. Ее просто не стало. Люди больше не будут мне верить.. Я не могу понять, почему они верят обвинениям человека просто потому, что они написаны в газете.
Кларенс неожиданно подумал об Олли. Он точно поверил тому, что «Трибьюн» писала об Олли. Его чуть не вырвало.
Кларенс ехал домой без радостного ожидания выходных, какое у него обычно бывало в пятницу вечером. Он съехал с дороги и сидел в машине, пытаясь собраться с силами, прежде чем увидеть Жениву и детей.
Он вошел в дом, и взволнованная Женива встретила его.
— Мне так жаль, — сказал Кларенс и обнял ее, всем своим огромным телом черпая силы из ее маленького. — Спасибо, что ты со мной.
— Конечно, я буду с тобой. Всегда. У нас тяжелая полоса. Будет лучше, детка. Должно быть! — она вздохнула. — Но пусть даже так плохо, пусть лучше будет так, но я знаю, что нужна тебе, чем как было раньше, и я тебе не была нужна.
103
Она почувствовала, что он дрожит, и это одновременно утешало и пугало ее.
— Поехали сегодня на изучение Библии.
— Как я посмотрю им в глаза? Ты бы видела, как сегодня все на меня смотрели.
— Они помогли собрать для тебя залог, — сказала Женива.
— Ты просто должен там быть. Кроме того, ты должен быть там, где твои братья и сестры-христиане. Ты нуждаешься в них, осознаешь ты это или нет.