Олли послал еще три факса с перерывом в минуту, как и в предыдущий день. Он подождал несколько минут, затем позвонил по персональной линии Харперу.
— М-р Харпер, это детектив Олли Чандлер. Я говорил с вами вчера, помните?
— Вы что, пугаете меня, детектив? Если да, я могу подать на вас в суд.
— Извините? Я разговариваю с вами всего второй раз. Чем я запугиваю вас?
— Если это вы все время шлете мне эти...
— Эти что?
— Неважно. Что вам угодно от меня?
— Есть документ, который привлек наше внимание. Это было послано вам факсом из офиса Норкоста 29 августа.
— Какой документ?
— Он гласит: «Харпер, я рассчитываю на вас, что вы сделаете дело. Делайте это скорее». Вам знакомо? Так вот, о какой работе шла речь?
— Я не знаю, о какой работе. Прежде всего, я даже не уверен, что получал такой факс. Если да, то может быть, речь шла о консультировании. Помните, я говорил вам, что провожу политические консультации для этого человека.
— Вы подтверждаете, что он посылал вам факс?
— Я не говорил этого. Вы гот, кто посылал мне факсы, не так ли?
— Что-то в этом факсе беспокоит вас?
118
— Нет. Просто мне за последние несколько дней послали около полдюжины его копий. Я не понимаю, что происходит? Где вы взяли этот факс?
— А как вы думаете, где я его взял. У того человека, который послал его вам 29 августа, где еще?
— Нет. Я не верю вам.
— Думаю, я сказал вам, что он ссылается на кого-то еще, но боится, что вы выдали его и сделали то, на что он не рассчитывал.
Харпер засмеялся.
— Хорошая попытка, детектив. Как вы думаете, что я должен сделать сейчас, сказать «Передайте, что это ему не удастся»?
— Что не удастся?
— Подставить меня под обвал.
— Какого обвала вы ожидаете?
Харпер повесил трубку.
— Рыба клюнула, — сказал Олли, — но есть одна вещь, которою я не понимаю.
— Какая? — спросил Кларенс.
— Он быстро понял, что я блефую, когда я сказал ему, что парень, который послал факс, имел в виду что-то другое. Явно у меня есть факс. Почему он не поверил, что я прижал им к стенке Норкоста и Грея, и тот, кто послал его, отрицает его истинное значение?
Кларенс пожал плечами.
— Если бы смог найти это доказательство, — сказал Олли, — я мог бы получить разрешение просмотреть записи телефонных разговоров Харпера. Но этого недостаточно. Мы знаем, что он получил факс 29 августа в 3:32 дня. Я хочу знать, кому он тогда звонил?
Олли посмотрел на номер, потом быстро его набрал.
— Рэй? Олли Чандлер. Как дела в Сакраменто? Слушай, у меня еще кое-что есть. Мне надо, чтобы ты сделал...
— Ладно, давай попробуем еще раз, — сказал Олли Кларенсу, — кто-то мог бы подкинуть героин в твою куртку?
— Повторяю, Олли. Куртка висит у меня в шкафу дома. В среду вечером, да? Я поднялся в четверг с головной болью. Дождь. Я пошел в ней к машине, потом снял ее и положил на сидение. Я не надевал ее, пока не припарковал машину. Я зашел
119
в лифт в парковочном гараже, поехал на первый этаж, прошел в «Трибьюн», поднялся на лифте, повесил куртку и сел за стол. Это так просто. Я не вижу, как кто-то мог подбросить его, пока я не зашел в «Трибьюн».
— Хорошо, тогда кто-то в «Трибьюн» подбросил это, пока куртка висела на вешалке, так? Кто?
— Все там юридически чисты. Они не преступники, а журналисты, — он посмотрел на Олли. — Не говори, что ты думаешь, ладно? Да, я догадываюсь, что кто-то в «Трибьюн» мог сделать что-то подобное, но сомневаюсь. Мой консерватизм не популярен, но они не настолько меня ненавидят. По крайней мере, я так думаю.
— Я попрошу, чтобы Мэнни проверил вахтеров, уборщиков, компьютерщиков и всех, кто имел доступ к вешалке в четверг утром.
— Есть еще кое-кто, кто мог подкинуть порошок, — сказал Кларенс.
— Кто?
— Родригес.
— Офицер? Ладно, брось, Кларенс.
— Мы уже говорили об этом, Олли. Для тебя непостижимо, что коп мог сделать это. Для меня это реальная возможность. Он мог легко вытащить это из кармана и засунуть в мою куртку во время обыска. Мысли шире.