— Это потому, что я подмешал три пакета сахара.
— Зачем ты это сделал? Он и без того сладкий.
— Чтобы посмотреть, заметит ли кто-нибудь. Никто, конечно, не заметил. Я положил сахар, но точно также мог бы положить толченое снотворное, яд и все что угодно.
Олли подошел к стойке, показал Джессике свое удостоверение и спросил, заметила ли она кого-то, кто ошивался бы возле кофе Кларенса в тот день. Она не видела. Последовала длинная пауза.
— Послушайте, Джессика, — сказал Олли, — вы могли бы мне дать тройной мокко с порцией орешков в шоколаде?
Кларенс удивленно поднял брови.
— Обычно я беру две порции орешков, но сейчас я на диете. Подумать только, я езжу на велосипеде. Джессика? Нет, дайте двойные орешки.
Они разговаривали, пока Олли смаковал свой кофе.
— Хорошо, Кларенс, итак ты выпил кофе. Ты бросаешь свою чашку вот сюда, — он указал на урну возле стойки, — или оставляешь ее на столе?
— Я бросаю ее, то есть обычно бросаю. Исключая те случаи, когда спешу, и беру с собой чашку с недопитым кофе. Да, точно, в среду я знал, что мне надо торопиться домой, чтобы принять душ перед изучением Библии. Поэтому мне надо было спешить. У меня, кажется, оставалась еще треть кофе. После физической нагрузки я нуждаюсь в большом количестве сахара, чтобы предотвратить инсулиновую реакцию, вот и взял это с собой.
— На велосипеде?
— Конечно. Я держался за руль одной рукой. Это не проблема, когда чашка не очень полная.
— Так что ты сделал потом с чашкой?
— Смял и выбросил, когда выпил кофе, я так полагаю.
— Не полагай. Где выбросил? На обочину дорожки?
— Я не сорю, — Кларенс выглядел гак, как будто его обвинили в вооруженном ограблении.
— Извини, я на миг забыл, что имею дело с воплощенной ответственностью. Больше этого не повторится. Так что ты сделал с чашкой?
— Наверное, бросил ее в один из мусорных ящиков около дорожки, — сказал Кларенс. — Ну, хорошо, я сделал последний глоток и выбросил ее. Думаю, это было сразу после того, как я свернул в большом парке. Так что это была, наверное, первая же урна.
Олли попросил у Джессики телефонную книгу. Он посмотрел на синие страницы, достал свой мобильный телефон из кармана пиджака и набрал номер.
— Здравствуйте, это детектив Олли Чандлер, портлендская полиция. Мне надо поговорить с кем-то, может быть с санитарным департаментом вашего парка, кто знает о вывозе мусора с
128
велосипедной дорожки Спрингуотер. Грешем парк? Да, похоже, она должна знать. Спасибо.
Олли сделал последний глоток кофе.
— Детектив Олли Чандлер. Я расследую дело и мне нужна некоторая информация. Можете мне сказать, когда собирают мусор из урн на дорожке? Не шутите? Отлично. Да, это хорошая новость. Спасибо.
Олли поднял вверх большой палец.
— Мусор убирают по вторникам еженедельно в октябре, а в ноябре — каждую первую неделю месяца. Завтра тот самый день. Тебе повезло. У меня в машине есть запасные перчатки, и есть работа как раз в духе журналистов — рыться в мусоре.
Дэни смотрела на Плотника, который сидел по правую сторону Престола. Он смотрел и внимательно слушал, как какая-то женщина заканчивает читать Писание. Она дочитала последние слова, посмотрела на Него и склонила колени. Он одобряюще улыбнулся. Теперь старик или это был молодой парень — он казался одновременно и тем и другим, — вышел вперед и продолжил читать со слов, на которых она остановилась.
Когда он начал читать, за его спиной Дэни увидела панораму всей несправедливости на земле. Люди, порабощенные и неправедно заключенные в тюрьмы; церкви, преследуемые властями и сжигаемые фанатиками; школы, в которых запрещено читать Слово Божье. Униженные дети, избиваемые жены, люди, лишенные прав, свободы и жизни. Дэни поняла, что несправедливость, ныне происходящая в Стране Теней, которую она видела, была иллюстрацией к словам, которые собирался читать юноша-старик. Дэни посмотрела на Престол, взглянула в добрые глаза Агнца Божьего, и увидела, как Он кивнул чтецу, который произносил вечные слова, по мере того как ужасная несправедливость сцена за сценой разворачивалась позади него из тех мест, о которых даже нельзя было предположить, что кто-то их видит и помнит о них.
И увидел я отверстое небо, и вот конь белый, и сидящий на нем называется Верный и Истинный, Который праведно судит и воинствует. Очи у Него как пламень огненный, и на голове Его много диадим; Он имел имя написанное, которого никто не знал,
129
кроме Его Самого; Он был облечен в одежду, обагренную кровию. Имя Ему: Слово Божие. И воинства небесные следовали за Ним на конях юелых, облеченные в виссон белый и чистый. Из уст же Его исходит острый меч, чтобы им поражать народы. Он пасет ихжезлом железным; Он топчет точило вина ярости и гнева Бога Вседержителя. На одежде и на бедре Его написано имя: Царь царей и Господь господствующих. <Отк. 19: 11-16>