— Помнишь, мы были у «Исполнителей обетования в Сиэтле»? — спросил Джейк. — Помнишь, когда они попросили встать всех, кто виновен в расизме? Я хотел встать. Бог знает, что я виновен во множестве других вещей. Но я не встал. Конечно, я слышал расистские разговоры, когда был мальчишкой, но не думал, что они повлияли на меня. Я до сих пор не знаю, насколько сильно. Но я многое понял. И если бы у меня снова спросили сегодня, то я бы уже встал.
— Может быть, я бы встал тоже, — сказал Кларенс, — по правде говоря, не думал о своем отношении к азиатам, испанцам и белым, но недавно я стал об этом думать. Расизм есть
141
расизм. Он не течет только по одному руслу. Я вижу любовь моего отца, и это обличает меня. Я вижу расовую нетерпимость, и это ранит меня. Я думаю, мне тоже есть в чем исповедаться. Я обычно отторгал белых, иногда отторгаю и до сих пор.
— Я могу понять, почему, — сказал Джейк.
— Нет, не оправдывай меня. Но мне намного легче сказать тебе это после того, что ты сказал мне. И я тоже хочу тебе сказать, что действительно ценю твою поддержку среди всех этих обвинений.
— Я прежде никогда не был столь близок ни с одним черным, — сказал Джейк, — может быть, потому что не понимал или не думал, что смогу понять. Но, так или иначе, быть твоим другом — это очень много для меня значит, Кларенс. Это помогло мне понять тело Христово. Ты много теряешь, если проводишь время только с подобными себе, — Джейк откашлялся. — Все это я говорю не просто так.
— Что ты имеешь в виду?
— Хочу воспользоваться случаем спросить тебя.
— Что такое?
— Мы с Джанет женимся в конце декабря.
— Это здорово. Я счастлив за тебя, друг, — он похлопал Джейка по спине. — Так каким же случаем ты пользуешься?
— Я хотел бы пригласить тебя шафером на мою свадьбу.
Кларенс, недоверчиво смотрел на Джейка. Наконец на его
лице появилась такая же широкая улыбка, как и у его отца.
ГЛАВА 37
— Д-р Канцлер, рад, что вы вернулись, — сказал Олли медицинскому эксперту. — Надеюсь, что вы сможете что-то прояснить. Вы помните, как делали вскрытие девушке по имени Лиза Флетчер? Она умерла 8 сентября.
— Звучит знакомо, но я делаю множество вскрытий, — сказал он. — Напомните.
— Восемнадцать лет, афроамериканка. Проживала в северном Портленде на Джек Стрит. В средствах массовой информации сообщили, что она умерла от сердечного приступа.
— Конечно, я помню ее. Странно.
— Странно?
— Семья сказала, что у нее был этот сердечный приступ, и это была правда. Я говорил с ее врачом. Все это выглядело очень просто. Я сделал обычную токсикологию, анализ крови, и другие исследования. Дело в том, что мы вернулись к этому только неделю спустя. Тогда-то я и обнаружил, что в ее крови было такое количество кокаина, которого достаточно, чтобы остановить два или три здоровых сердца. Вы об этом знаете? Читали мой отчет?
— Да, читал. Вот он передо мной. Вы говорите, что возможная причина смерти — передозировка кокаина. Но почему об этом не сообщали в средствах массовой информации?
— Спросите у них. Отчеты о вскрытии конфиденциальны — это не для прессы. Но согласно законам о гласности, мы обязаны сообщать им причину смерти. Они всегда спрашивают о причине смерти сразу после того, как это происходит. И я им сказал, что это выглядит как остановка сердца, вероятно из-за приступа. Но только неделю спустя я получил данные токсикологии и узнал о кокаине, а через две недели закончил отчет и отправил его. Если причина смерти сомнительна, пресса иногда проверяет. Но на сей раз, она не казалось сомнительной. Мы не сообщаем прессе, если узнаем о другой причине смерти. Когда я получил результаты токсикологии, то просто позвонил ее родителям. Они были действительно в горе, и с трудом могли поверить этому. Я сомневаюсь, что они кому-то сказали.
— Вы не вызвали следователя по убийствам?
— Из-за передозировки наркотиков? Ваши ребята действительно хотят, чтобы я звонил им из-за каждой передозировки? Я так не думаю, детектив. У вас и так достаточно работы, разве нет? Это просто выглядело так, что наивный новичок принял слишком много кокаина.
— Итак, — сказал Олли, — вы что-нибудь еще помните об этой девушке?
— Вы имеете в виду, кроме того, что она была на девятой или десятой неделе беременности?
Олли напрягся, потом посмотрел в бумаги, которые лежали перед ним.
— Почему вы ничего не написали об этом в отчете о вскрытии?