— Теоретически да, — сказал Олли, — практически нет.
— Почему нет?
— За исключением насильников, мы обычно не храним данные ДНК на людей. Это не отпечатки пальцев. Я имею в виду, что у нас есть отпечатки пальцев только тех людей, которые были арестованы. Так что у нас есть не так много для тестов. Но чтобы проверить, я пропустил наши результаты через компьютер, но ничего не обнаружилось. Я бы был потрясен, если бы появилось.
— Нельзя ли выписать ордер, чтобы взять образцы у подозреваемого?
— Только если есть убедительная причина, которую можно доказать судье, чтобы выписать ордер. Некоторые старые грешки. Мы хотели бы проверить Норкоста и Грея, да? А какие у нас доказательства? Даже и близко ничего нет. «Да, ваша честь. Я надеялся, что мы возьмем две пробирки крови у Норкоста, потому что, по моему скромному мнению, мне просто кажется, что он похож на подозреваемого». Поверь мне, этот номер не пройдет.
Мэнни извинился, и Олли позвонил. Пять минут спустя он вернулся.
— Олли, — спросил Кларенс, — если частное лицо собирает образцы ДНК просто как хобби или что-то в этом роде, то ему нужно взять у человека только кровь, так?
-Да.
— Или что-то, что контактировало с полостью рта, со слюной, даже если высохло, так?
— Правильно. Но это надо делать осторожно.
— Складывать в пластиковый пакет и так далее?
— Да. Но частное лицо должно действовать на свой страх и риск, — сказал Олли. — Если же это инициатива полиции, то такое недопустимо.
— Но даже если бы это было недопустимо, делу бы это помогло, не так ли?
— Да. И это даже было бы допустимо, пока полиция не инициирует ничего такого и не дает одобрения.
Кларенс закрыл свой кейс и направился к двери.
— Пока, Олли.
— Держись, Кларенс. Мне ужасно неприятно тебе это говорить, но вся эта история с Грэйси...
— Что?
— Полиция и все остальные будут задавать вопрос, кому была выгодна смерть девушки. Явно ты первый в списке. Раз она умерла, прокуратура может закрыть дело. Но независимо от этого, некоторые люди будут думать, что ты замешан. Я уже такое слышал.
Это случилось вчера вечером, да? Я был дома с моей семьей весь вечер. Они могут это подтвердить.
Да, это хорошо, — сказал Олли. — Но люди все-таки будут думать, что за передозировкой Грэйси стоишь ты. Будут думать, что это ты подсадил ее на наркотики и так далее. Я просто пытаюсь подготовить тебя к осуждению. Мне это знакомо. Многие люди до сих пор верят, что я страшный расист.
Кларенс гулял по улицам Портленда во время обеденного перерыва, думая о Грэйси и о ее короткой жизни. Его мысль вернулась в прошлое. Он вспомнил, как в 14 лет играл в баскетбол, наблюдая краем глаза за окружающими. Он помнил, как мальчики вели себя с девочками, выделываясь, демонстрируя себя в лучшем свете, и говорили: «Дай-ка мне свой телефон, крошка. Я просто умру без твоего телефона». Такие шуточки были нормой, видом искусства.
Вспомнилась одна девушка — Тиша. Сначала он думал, что она красивая, черная версия Грэйси. Но Тиша была доступна, и парни использовали ее как пачку сигарет, выбрасывая, когда сигареты кончались. Вскоре ее глаза стали пустыми. Через пару лет после переезда Кларенс слышал от своей кузины Фрэнки, что Тиша покончила с собой. Тиша. Грэйси. Образ Тиши всегда преследовал его. Он считал, что черные мужчины и черные женщины страдают по-разному.
Кларенс пошел пешком к «Трибыон». Он прошел пару улиц и сел на скамейку, стоящую на траве, глядя на окружающий город.
Он любил виды города, его звуки и запахи. Ароматы вьетнамской, тайской, китайской и креольской кухни. Звон колокольчиков в магазинах, когда в них входят посетители. Суета, активность, бесконечное разнообразие. Библиотеки, искусство и культура, коммуникация, обмен идеями.
Он ненавидел виды, звуки и запахи города. Заброшенные конторы, разбитые окна, граффити, украденные и разбитые тележки из магазинов, звуки сирен, вонь неубранного мусора и мочи под стенами домов. Он ненавидел сверкающие огни порномагазинов, которые продавали резиновых женщин, напоминая о том, как его прабабушку продали на торгах. Он ненавидел город, который забрал у него Дэни и Фелицию, и разрушил его с таким трудом созданную репутацию. Город, который убивал детей с таким большим потенциалом, как Робби, Лиза, Раймонд и Грэйси.
Он помнил, как навещал свою кузину в Джексоне, где фрукты и овощи лежали на открытых лотках прямо на улице. Люди кидали деньги в маленькие коробочки, сами решали, сколько им платить, и брали товар, а в конце дня хозяин находил или соответствующее количество денег, или даже немного больше. Теперь все ценное запирали на замок в огромные стальные сейфы или в камеры, снабженные сигнализацией. Город больше не был общиной. Это был хаос физической и моральной грязи.