— Я согласен с тобой, брат, — сказал Джейк. — И у меня для тебя другой пример. Подумай о Бобби Найте и Джоне Томпсоне. Найт хватает своих игроков за одежду, кричит и матерится на судей, и переворачивает скамейки. Томпсон обращается со своими игроками с уважением. И глядя на Бобби Найта, никто не говорит: «Вот еще один бешеный белый». А, глядя на Томпсона, никто не говорит «Вот еще один уравновешенный, воспитанный, разумный черный».
Кларенс посмотрел на Джейка с удивлением.
— Осторожно, брат. Ты говоришь почти как черный. Ты, похоже, начинаешь смотреть другими глазами.
ГЛАВА 38
«Черные ленивы. Это стереотип, о котором теперь мало кто говорит вслух. Как большинство расовых предрассудков, он является глубинным. И как большинство, он иррационален.
164
Посмотрим на исторические факты. Белые люди порабощали негров, чтобы они выполняли грязную работу. Сотни лет черные работали по шестнадцать часов в сутки, так что белым не нужно было стирать себе одежду, готовить пищу, ухаживать за животными или выращивать урожай. Однако все верят, что именно черные ленивы. Истина же в том, что есть как ленивые, так трудолюбивые и белые, и черные, и латиносы, и азиаты, и индейцы. Мне приходится констатировать факт, что это очевидное свидетельство глубоких расовых стереотипов».
Закончив статью, Кларенс стал просматривать почту. Первое же письмо было напечатано одним из тех взрослых, которые до сих пор пишут как второклассники: «Ты таскался с белой девчонкой, ниггер? У тебя джунглевая лихорадка? Небось, хорошо тебе было? А теперь ты убил ее. О. Джи выпутался, а ты не выберешься».
Указательный палец Кларенса теребил правое ухо. Он открыл следующее письмо, на сей раз от бизнесмена из Грешема.
«Полагаю, что никогда не писал вам раньше. Мне всегда нравились ваши статьи. Просто хочу сказать вам, что я верю в презумпцию невиновности. Пока суд не доказал вашу виновность, я буду продолжать верить, что вы не делали этого. Если бы я был на вашем месте, то хотел бы, чтобы меня считали невиновным, а Иисус сказал: «Поступайте с другими так, как хотите, чтобы поступали с вами». Продолжайте писать статьи, Кларенс, и знайте, что многие из нас верят вам. С уважением, Джим Ригельман».
Такие письма, как это, глубоко трогали Кларенса. Вдохновленный, он открыл еще одно.
«Ниггер, зачем ты лезешь к нашим белым девкам? Твои сестры недостаточно хороши для тебя? Я рад, что она умерла. Ты тоже заслуживаешь смерти».
Весь клан Абернати собрался в доме Кларенса и Женивы 12 декабря, чтобы отметить сразу два праздника: Рождество и Кванза. Как было заведено в последние несколько лет, они встречались за две недели до Кванза.
Перед обедом Харли вывесил красно-черно-зеленый флаг. Стоя перед всей семьей, он говорил торжественно и искренне.
165
— Хабари Гани. Это Бендера Йа Таифа, флаг черного народа. Красный цвет означает кровь, потому что с кровью мы потеряли свою землю, и без крови мы не можем приобрести ее. Черный означает, что мы с гордостью причисляем себя к народу Африки. Зеленый означает нашу землю, которую мы потеряли, но снова обретем ее, потому что без собственной земли не получим свободы, справедливости, независимости и равенства. Мы собрались сегодня, чтобы начать подготовку к Кванза. Благодарим, что мы часть черной семьи.
После того как жена и дети Харли сказали несколько слов о значении сезона Кванза, Обадиа открыл Библию и прочитал рождественскую историю из Луки, 2 гл. Последовал семейный праздник, который длился часа два, перемежаясь рассказами, смехом и оживленными спорами.
— Женива, милая, — сказал Обадиа, — клянусь, что это лучший картофельный пирог, который ел такой старый солдат, как я, с тех пор, как его готовила моя Руби,
Женива поднялась с места и обняла свекра.
— А это лучший комплимент, который я слышала, папа. Никто не пек пирог лучше, чем мама.
— Никто, — согласился Обадиа, — но твой ближе всего к нему.
Он обвел взглядом всех детей.
— Если бы ваша бабушка могла вас сейчас видеть. Я надеюсь, что она видит. Кто-то из вас никогда не встречался с ней здесь, но вы еще увидите ее на небе, если любите Иисуса, как она.
— Какой она была, дедуля? — спросила Кейша, когда семья перебралась в гостиную.
— Она была настоящей «тетей Джейн», — сказал старик, усаживаясь на диван, — настоящая «мисс Салли», один к одному.
Дети были в замешательстве.
— «Тетя Джейн» и «мисс Салли», — сказал Кларенс, — это были прозвища, которые давали немногим черным пожилым женщинам в каждой церкви черных. Это были всегда очень уважаемые женщины, обычно не слишком образованные, но с природным житейским умом и здравым смыслом от Бога. Они были особенно близки к Господу.