Большинство граффити были типичными, то же самое можно было увидеть по всему северному Портленду — лозунги Бладов и Крипов.
— Что это такое? — спросил Олли, показывая на несколько обозначений испанских банд. — Это же не территория латиносов.
— Эй, — сказал Мэнни, — это «Тако Белл». Это все равно, что мексиканское посольство.
Олли и Мэнни изучали один и тот же фрагмент синего граффити. В нем было всего пять строк. Буквы заходили одна на другую, за исключением пятой строки, которая оказалась написанной задом наперед Р-187.
Мэнни попробовал перевести, в то время как Олли зашел за забор.
— Херб, когда этот забор вообще красили?
— Мы красим его каждые два месяца, чтобы отбить охоту писать тут граффити. Посмотрим. У меня это записано. Тебе нужна точная дата?
— Да, пожалуйста, последний раз красили 28 августа.
— Спасибо.
Олли вернулся в свою машину и достал фотокамеры — Никон и полароид. Он сделал полдюжины фотографий стены Полароидом, и дюжину — Никоном, больше всего — этих синих строчек. Когда он и Мэнни уже поехали, Олли позвонил в отделение по бандам.
— Ленни? Я хочу лучшего, самого опытного специалиста по символам и знакам банд. Желательно из Крипов. У меня тут есть кое-какие иероглифы, мне нужно, чтобы он перевел.
Кларенс увидел, что свет в комнате Джоны включен, и постучал в дверь в десять тридцать вечера. Он услышал приглушенный голос и просунул голову в комнату сына.
— Что читаешь, Джона?
— «Гекельберри Финна».
— Почитай мне вслух. Тебе надо работать над дикцией.
— Не хочу.
— Ты хорошо читаешь. Я хочу послушать тебя.
— Мне что-то не нравится эта книга, — сказал Джона.
— Почему?
— Гек все решает, не вернуть ли ему беглого раба.
— Джима?
— Да, Джима. Он думает, что если вернет его, то пойдет на небо, а если поможет ему бежать, то пойдет в ад. Так ему говорила тетя Салли и люди из церкви.
— Но они же неправы, да?
— Я тоже так думаю.
— Может, тогда ты прочитаешь мне? Я хочу послушать, как ты читаешь.
— Ладно, — сказал Джона, и неохотно начал читать, но его голос звучал все оживленнее по мере того, как разворачивались события. Он прочитал пару страниц, пока не дошел до того, как Гек описывал тете Салли взрыв на пароходе:
«Взорвалась головка цилиндра.
— Боже милостивый! Кто-нибудь пострадал? — спросила тетя Салли.
— Нет, мэм. Убило ниггера.
— Что же, это хорошо, а то иногда и люди могут пострадать».
Джона остановился.
— Папа, почему тут так говорится?
— Ты имеешь в виду слово «ниггер»? Ну, так в те дни называли черных. Гек просто был невежественным. Ему не следовало этого говорить, но тогда люди так говорили.
— Ну, а тетя Салли? Что она имела в виду? Убило черного, но она говорит, что к счастью никто не пострадал.
— Я думаю, она не считала черных за людей.
— Но тетя Салли была христианкой. Так написано в книге. Мы же христиане, правда, папа?
— Да, сынок. И многие из рабов тоже были христиане.
— Но если она была христианкой, как могла так говорить?
— Не всякий, кто называет себя христианином, им является. И не всякий, кто является христианином, думает правильно. Но почему ты не читаешь дальше?
191
Джона отложил книгу.
— Я больше не хочу читать.
— Как вы знаете, — говорил Кайро Клэнси своей пастве, — сегодня утром у нас в гостях проповедует пастор Бен Шаффер из Первой церкви, расположенной всего в двух с половиной километрах от нас. Я говорил вам, что уже год каждую неделю встречаюсь с Беном. Мы откровенно говорим о разных вещах. Я еще никогда не говорил о таком с белым братом. Я пригласил его проповедовать с нашей кафедры на этой неделе, а он пригласил меня проповедовать у него на следующей. Пожалуйста, тепло поприветствуйте моего друга и брата, Бена Шаффера.
Двое мужчин долго и крепко обнимались, и все это время аплодисменты не смолкали. Кларенс сидел между Женивой и своим отцом. С другой стороны рядом с Обадиа сидел Харольд Хаддавей.
— Это великая честь быть за этой кафедрой, — сказал пастор Шаффер. — Не могу выразить, как много значит для меня дружба с вашим пастором. Подробнее об этом я скажу позже. Хочу начать с Ефесянам 2:12-13, где Бог говорит о расовом разделении евреев и язычников: «Вы были в то время без Христа, отчуждены от общества Израильского, чужды заветов обетования, не имели надежды и были безбожниками, а теперь во Христе Иисусе вы, бывшие некогда далеко, стали близки Кровию Христовою».
«Ух!»
«Еще раз!»
«Аллилуйя!»
Пастор Шаффер выглядел удивленным, но был воодушевлен реакцией паствы.