— Друзья, величайшее расовое разделение в истории было между евреями и язычниками. И если этот барьер разрушен во Христе, то так и любой расовый барьер. В этом месте сказано, что благодаря свершению Христа на кресте, мы все — часть одной семьи. Хотим мы этого или нет, но у нас один и тот же Отец, и это значит — мы семья. Мне это очень нравится! Но кое о чем мы должны задуматься, потому что этот стих говорит, что если боюсь прикоснуться к братьям и сестрам другого цвета
192
кожи, это значит, что я противлюсь ничему иному, как совершенной работе Бога.
«Аминь!»
«Да-а-а!»
«Проповедуй, брат!»
— Божье Слово говорит нам, что народы и нации жнут то, что посеяли. Эта страна посеяла ядовитый урожай, именуемый рабством, и мы жнем последствия даже сегодня. Посмотрите на стих 15. Здесь сказано, что цель Христа — создать нового человека из двух, тем устраивая мир. Он сделал иудеев и язычников одним, и сделал белых и черных одним. И теперь я хочу попросить о том, о чем уже просил в моей церкви. Прошу вас, пожалуйста, простите меня за то, что я не замечал и молчал тогда, когда дело касалось расовой справедливости. Пожалуйста, простите меня за то, что я никогда не приглашал вашего пастора на ланч, прежде чем это произошло год назад. Пожалуйста, простите меня.
Паства сидела неожиданно тихо, все были потрясены прямотой пастора Шаффера. Но одна диакониса, сидевшая в первом ряду, сказала:
— Мы прощаем вас, — и один за другим люди в зале подхватили эти слова.
— Посмотрите на наши две церкви, — говорил Бен Шаффер.
— Наши здания находятся только в двух с половиной километрах друг от друга. Но мы как будто в разных мирах, правда? Я был пастором в Первой церкви пятнадцать лет, и впервые побывал в вашем здании только десять месяцев назад. Ваш пастор тоже не бывал в нашем здании до того же дня. Понимаете, в тот день после ланча мы пошли друг к другу в гости. И мы встречались с людьми из церквей. Теперь церковь «Авен-Езер» стала реальной для меня — больше, чем название или символ
— реальной частью тела Христова. Это так, как будто левая рука впервые узнала о правой.
«Слава!»
«Правильно!»
«Аллилуйя!»
— Смотрите, мы с Кайро однажды поговорили. Оказалось, что мы оба были на встречах «Исполнителей обетования». Я участвовал в той, что проходила в Портленде, где было трид-
193
цать тысяч человек. Он был в Сиэтле год спустя, где собрались шестьдесят тысяч. Он рассказал мне, как его тронуло, когда он увидел черных проповедников рядом с белыми, и увидел, как белые аплодируют черным, — не черным шоуменам или спортсменам, а черным духовным лидерам. Затем он сказал, что «Исполнители Обетования» спонсировали семинар по расовому примирению в Портленде, и на него пришли только 25 человек, восемь черных и семнадцать белых. Это было мощное служение, сказал Кайро, но малочисленность аудитории показала, как далеко еще до исполнения мечты. Мы оба молимся, чтобы нам приблизиться к этой мечте. Я должен признаться вам еще в кое-чем. Я принадлежу к деноминации, которая, как многие другие, когда-то поддерживала сегрегацию. Мне стыдно сказать, что я учился в той семинарии, в которую тогда, в шестидесятые, не принимали черных. Несколько лет спустя об этой семинарии я узнал много хороших вещей, которыми можно гордиться. Но за ее решения о сегрегации я стыжусь. Расовые предрассудки противоречат Евангелию Христа. Это ересь. Так что я прошу вас простить мою семинарию.
«О Господи!»
«Да, мы прощаем!»
«Слава!»
— Последние месяцы Бог сокрушал мое сердце в этом. И я убежден, что не может быть пробуждения, пока мы не сокрушим расизм, который был настоящей раковой опухолью как в нашей стране, так и в наших церквях. Это даже ближе к нам, чем мы думаем. Шесть месяцев назад Кэти Вард, наш церковный историк, делала кое-какие изыскания к нашему столетию. Она обнаружила такой пласт истории, о котором многие из вас в «Авен-Езере», возможно, не знают. Я точно не знал. В самом начале в Первую церковь черных впускали только на балкон. Они не должны были смешиваться с белыми в партере церкви. И там было два разных фонтанчика с питьевой водой, да, даже здесь в Орегоне. Именно потому, что с ними обращались как со второсортными гражданами царства Божьего, черные христиане основали свою церковь чуть дальше вдоль по улице. Я, конечно, не могу винить их за это. Новую общину назвали Второй церковью. В 1920 году название изменили на «Авен-Езер».
Паства закивала, послышались возгласы одобрения.
194
— Истина в том, что в этой стране черные и белые христиане — два разных мира. Да, они сознательно разделились, но разделение ранит нас и нашего Отца, который хочет, чтобы его дети знали и любили друг друга, наслаждались общением друг с другом. Говорят, что в 11 часов утра в воскресенье в Америке особенно видна сегрегация. Это не просто трагедия, а грех. Это грех, в котором в основном виноваты мои предки, и мне приходится взять ответственность за них — если не я, то кто? Это грех, в котором я каюсь. Я не собираюсь заниматься самобичеванием из-за чувства вины, потому что это никому не поможет. Чувство вины не решает проблем. Я хочу быть частью решения. Мы с Кайро говорили и мечтали о том, чтобы в будущем проводить служения вместе. Может быть, это будут совместные церковные обеды и выезды на отдых, собрания молодежных групп, или общая спортивная команда. Вам нужны не покровители, а партнеры, как и нам. Кто знает, может быть, наши две церкви со временем снова сольются в одну. Сейчас я знаю, что церкви черных не горят нетерпением слиться с белыми, потому что в таких случаях обычно черных поглощают. Я не хочу, чтобы было именно так. Я не знаю, могут ли вообще наши церкви снова стать одной, но знаю, что мы можем быть едины в Духе, и мне бы хотелось построить такие отношения, где мы могли бы использовать наши возможности вместе.