Немного успокоенный безмолвным приказом, Гарион послушно последовал за евнухом Сэйди, с трудом вынося тяжесть обвившегося вокруг талии и плеч Мааса, голова которого прижималась к его щеке, словно в нежном поцелуе.
Они вошли в большую комнату, где все стены были завешаны плотной тканью, а с потолка на сверкающих серебряных цепях свисали хрустальные масляные лампы.
Исполинская каменная статуя, верх которой терялся в темноте, возвышалась, насколько мог видеть глаз, в одном углу комнаты; прямо перед ней стоял низкий каменный помост, покрытый коврами и заваленный подушками, а на нем располагалось что-то вроде полукресла-полудивана, очень тяжелого на вид.
На диване сидела женщина с волосами цвета воронова крыла, спускавшимися крупными кольцами на плечи и спину. Голову женщины украшала золотая корона тонкой работы, усыпанная драгоценностями. Белое платье, сшитое из прозрачного газа, совершенно не скрывало тела и, казалось, служило только для того, чтобы было куда прикалывать и нашивать бесчисленные украшения и сверкающие каменья.
Кожа под платьем казалась белой как мел, но лицо было необыкновенно прекрасно.
Бледные, почти бесцветные глаза глядели в большое зеркало в золотой раме, укрепленное сбоку от дивана, чтобы лениво растянувшаяся на подушках женщина могла беспрепятственно любоваться собой.
Дюжины две бритоголовых евнухов в пунцовых одеяниях стояли на коленях рядом с возвышением, с неприкрытым обожанием глядя на женщину и статую позади нее.
На разбросанных по помосту подушках, лежал молодой человек с капризно-высокомерным лицом. В отличие от других голова его не была выбрита, наоборот, длинные волосы были завиты в букли, щеки нарумянены, а глаза жирно подведены. Никакой одежды, кроме короткой набедренной повязки, на нем не было.
Глаза со скукой и раздражением смотрели в пространство. Женщина рассеянно гладила его по голове, не отрываясь от зеркала.
– Посетители к королеве! – поющим голосом объявил один из евнухов.
– Да-да, – подхватили евнухи, – посетители к королеве.
– Приветствую тебя, о Вечноживущая Солмиссра! – падая ниц перед троном, воскликнул Сэйди.
– Что тебе, Сэйди? – глубоким вибрирующим голосом спросила женщина.
– Мальчик, моя королева! – объявил тот, не поднимая головы.
– На колени перед королевой Змей! – прошипела змея в ухо Гариона, сжимая кольца все туже, лишая силы и воздуха.
Гарион, как подкошенный, опустился на пол.
– Сюда, Маас, – велела Солмиссра.
– Королева зовет свою любимую змею! – пропел евнух.
Омерзительная рептилия соскользнула с тела юноши и, извиваясь, поползла к дивану, поднялась на мгновение над полулежащей женщиной, но тут же зеленовато-серой пружиной окутала ее плечи, грудь, ноги... Треугольная голова закачалась на уровне глаз Солмиссры, та нежно поцеловала ее. В пасти мелькнул раздвоенный язык, коснулся щек и губ королевы, и Маас начал с присвистом нашептывать что-то в ухо Солмиссры. Та лежала в объятиях змеи, вслушиваясь в шипение и оглядывая Гариона из-под тяжелых полуприоткрытых век.
Потом, оттолкнув гадину, королева, поднялась и встала над юношей.
– Добро пожаловать в страну змеиного народа, Белгарион, – промурлыкала она.
Имя, слышанное раньше только от тети Пол, настолько потрясло Гариона, что тот попытался выбраться из густого тумана, окутывавшего голову.
– Еще не время, – предостерег знакомый бесстрастный голос в душе.
Солмиссра сошла с возвышения; тело под прозрачным одеянием грациозно изгибалось, ноги бесшумно скользили по полу. Взяв Гариона за руку, она осторожно подняла его и нежно коснулась лица ледяной рукой.
– Красивый юноша, – выдохнула она еле слышно, – такой молодой... такой теплый.
Глаза зажглись голодным огнем. Странное смущение охватило Гариона. Горькое зелье, поднесенное ему евнухом, все еще дурманило, отнимало волю, но где-то в глубине души он чувствовал совсем другое – королева и пугала, и чем-то притягивала его.
Молочно-белая кожа и мертвенные глаза вызывали отвращение, но манящая улыбка обещала не испытанные доселе наслаждения. Гарион, сам того не сознавая, сделал шаг назад.
– Не бойся, мой Белгарион, – промурлыкала королева, – я не причиню тебе боли – разве только ты сам захочешь этого. Служба твоя будет легкой и необременительной, а я научу тебя таким вещам, которые Полгаре и в голову не могут прийти.
– Отойди от него, Солмиссра, – нетерпеливо приказал молодой человек. – Знаешь, ведь я не люблю, когда ты обращаешь на кого-то внимание.
В глазах королевы промелькнуло раздражение. Обернувшись, она холодно оглядела юношу.
– Мне совершенно безразлично, нравится тебе это или нет, Эссайя.
– Что!? – не веря ушам, воскликнул Эссайя. – Немедленно делай как тебе велено.
– Нет, Эссайя, – покачала головой королева.
– Я накажу тебя, – пригрозил он.
– Ошибаешься. Подобные вещи не доставляют мне больше удовольствия, а твои капризы и истерики начинают надоедать. Уходи, и побыстрее.
– Уйти? – ошеломленно повторил Эссайя, вытаращив глаза.
– Ты мне больше не нужен.
– Не нужен? Но ты не можешь жить без меня, сама сколько раз говорила.
– Не всегда слова отражают истинные чувства.
Все высокомерие мигом испарилось, словно снег на солнце. Юноша побелел и задрожал.
– Когда прикажешь вернуться? – захныкал он.
– Никогда, Эссайя.
– Никогда? – охнул юноша.
– Я не желаю тебя видеть. Теперь убирайся и прекрати устраивать сцены.
– Но что будет со мной?! – завопил Эссайя; по щекам черно-красными ручейками покатились смешанные с румянами и тушью слезы.
– Не надоедай мне, Эссайя! – приказала Солмиссра. – Собери вещи и уходи. У меня теперь новый муж.
И она вновь ступила на возвышение.
– Королева избрала супруга! – объявил евнух.
– Слушайте! – подхватили остальные. – Будь славен супруг Вечноживущей Солмиссры, счастливейший из мужчин!
Рыдающий молодой человек, схватив розовую мантию и богато украшенную шкатулку для драгоценностей, спотыкаясь, спустился с возвышения и ткнул пальцем в Гариона: