Каменный пол на пути женщины и зверя был усеян изуродованными трупами и вздрагивающими лохмотьями окровавленной плоти.
Змеи, отдыхавшие по углам, извиваясь, скользили навстречу, но, встреченные яростным огнем, окружавшим тетю Пол, мгновенно издыхали, как Маас.
Тетя Пол словом и жестом продолжала уничтожать двери одну за одной. На пути встала толстая стена, и чародейка превратила ее в груду щебня, словно стена была не из камня, а из паутины.
Бэйрек летел подобно урагану, оглашая дворец безумным ревом, уничтожая все на своем пути.
Вопящий евнух попытался было взобраться на колонну, но исполинский зверь вонзил когти ему в спину и стащил вниз. Визг тут же оборвался: фонтан крови и мозгов брызнул во все стороны, когда железные челюсти с тошнотворным хрустом сомкнулись на черепе евнуха.
– Полгара! – беззвучно воскликнула тень рядом с Гарионом. – Сюда!
Тетя Пол быстро повернулась.
– Иди за нами! Быстрее.
И тут Гарион и тень полетели назад по коридору к тронному залу, где оставались Солмиссра и одурманенное тело того, кого недавно покинула душа.
Позади следовали тетя Пол и разъяренный Бэйрек.
Гарион и его странный спутник прошли через тяжелую закрытую дверь.
Солмиссра, вновь покрытая пурпурно-зелеными пятнами, только теперь уже не похоти, а гнева, стояла над сидящей у трона пустоглазой куклой.
– Отвечай мне! – требовала она. – Немедленно отвечай!
– Когда мы вернемся, – приказала тень, – ничего не предпринимай. Я сам ее успокою. Нужно выиграть время.
И тут все вновь стало как прежде.
Гарион почувствовал, как вздрогнуло его тело, и обнаружил, что глаза его опять глядят на мир.
– Что? – зашевелились губы, хотя он не успел ни о чем подумать.
– Я сказала, это твоя работа?! – завопила Солмиссра.
– Какая работа?
Звуки, срывающиеся с губ, произносились вроде бы его голосом, но, прислушавшись, можно было уловить едва заметную разницу.
– Все это! Темнота! Нападение на дворец!
– Наверное, нет. Как можно? Ведь я всего-навсего мальчик...
– Не лги, Белгарион! – настаивала королева. – Я знаю, кто ты. Кроме тебя, некому скрыть солнце! Предупреждаю, Белгарион, то, что ты выпил сегодня, – смертельный яд, уже начавший сжигать кровь в твоих жилах.
– Почему ты сделала это со мной?
– Чтобы удержать во дворце. Теперь ты должен постоянно пить это зелье – каждый день, всю жизнь, иначе умрешь. Одна я могу дать его тебе! Ты мой, Белгарион, только мой!
Из-за двери донеслись отчаянные вопли. Королева змей в испуге подняла глаза, потом быстро повернулась к огромной статуе, отвесила ей странный церемониальный поклон. Руки Солмиссры задвигались, выписывая в воздухе сложные непонятные узоры. Голосом, не похожим на обычный, королева начала произносить заклинания на незнакомом Гариону языке, шипящем, с гортанными звуками, повторяя одни и те же слова в конце каждой фразы.
Раздался оглушительный грохот: массивная дверь взорвалась, разлетевшись в щепки. Среди обломков стояла тетя Пол; на лбу серебряным огнем сверкала белая прядь, выражение глаз вселяло ужас. Громадный зверь, с клыков которого капала кровь, а с когтей все еще свисали лохмотья дымящегося мяса, злобно ревел.
– Я предупреждала тебя, Солмиссра, – зловеще сказала тетя Пол.
– Стой где стоишь, Полгара, – скомандовала королева, не оборачиваясь. Пальцы продолжали медленно двигаться. – Мальчишка умирает. Ничто не сможет спасти его, если ты нападешь на меня.
– Что ты наделала? – властно спросила тетя Пол.
– Взгляни на него! Он выпил этал и колдисс. Даже сейчас их огонь бушует в его жилах. Очень скоро мальчишке понадобится новая порция.
Руки Солмиссры ни на миг не останавливались, лицо застыло, глаза уставились в одну точку. С губ вновь сорвались гортанные шипящие звуки.
– Это правда? – эхом отдался голос тети Пол в мозгу Гариона.
– По всей видимости, так, – ответил бесстрастный голос. – Они заставили его выпить снадобья, и теперь он не в себе.
Глаза тети Пол широко раскрылись.
– Кто ты?
– Я всегда был здесь, Полгара разве ты не знала?
– А Гариону известно?
– Он знает, что я всегда с ним, только не понимает, что это значит.
– Поговорим обо всем позже, – решила она. – Теперь смотри очень внимательно. Вот что ты должен делать.
Перед внутренним зрением Гариона промелькнули странные спутанные образы.
– Понял? – спросила тетя Пол.
– Конечно. Сейчас покажу ему, как.
– Лучше бы тебе самому сделать это.
– Нет, Полгара, – ответил бесстрастный голос. – Могущество принадлежит ему, а не мне. Мы хорошо понимаем друг друга.
Пока голоса переговаривались, Гарион ощутил невыносимое одиночество.
– Гарион, – окликнул голос, – я хочу, чтобы ты думал только о своей крови.
– Моей крови?
– Ее нужно заменить за несколько минут.
– Почему?
– Сжечь яд, который тебе дали. Теперь сосредоточься на своей крови.
Гарион повиновался.
– Она должна быть вот такой.
Глаза Гариона застлало ярко-желтым.
– Понял?
– Да.
– Тогда сделай это. Немедленно.
Прикоснувшись кончиками пальцев к груди и сконцентрировав всю свою волю на единой мысли, Гарион повелел крови измениться, и внезапно его охватило огнем.
Сердце отчаянно заколотилось, по лицу и телу ручьями полился пот.
– Еще секунда, – предупредил голос.
Гарион умирал. Новая кровь разрывала вены, тело сотрясала неудержимая дрожь. Сердце колоколом стучало в груди. Глаза потемнели, он начал медленно-медленно клониться вперед.
– Теперь, – приказал голос, – сделай как было.
И все кончилось. Сердце Гариона затрепыхалось, но постепенно замедлило биение. Гарион чувствовал, что ужасно устал, но окутывавший разум туман куда-то исчез.