Саня Цымбаларь выключил астаховскую пэкашку и поинтересовался, куда лентяй и бездельник засунул дискету с отчетом по последней «линзе». Астахов, несколько обиженный подобной бесцеремонностью, со всей прямотой заявил, что никакой дискеты не брал, более того, в глаза не видел, но если уж с кого дискету спрашивать, так это с пана Цымбаларя, поскольку именно он с ней не расставался всю последнюю неделю. Цымбаларь почесал затылок и отправился искать отчет по каютам. Настроение уже было не то, и Астахов с сожалением бросил дис-танционку на надувную подушку. Посидев немного на постели, он осознал, что желания работать не прибавилось. Но и валяться без дела было глупо.
Со скуки Астахов пошел по каютам. В каюте у Лежнева он обнаружил еще парочку тунеядцев — Семен Родио-нович играл в шахматы с Биллом Селлингсом. Судя по виду пана Петлюры, он находился в проигрышном положении, но все еще хорохорился и, как крейсер «Варяг», шел ко дну под гордо развевающимся флагом. Увидев Астахова, Семен Родионович нехорошо обрадовался и с радостным возгласом: «А вот наш Боренька пришел, сейчас он нам расскажет что-нибудь интересненькое!» — быстро смешал фигуры на доске.
— How are you? — вежливо поинтересовался Селлингс и покивал Лежневу. — You made the same boobo, Samuel! Ho, — он поднял палец, — я есть cor-гласен!
Учитывая, что великодушный Селлингс благородно согласился на ничью, Лежнев добровольно отправился за соком. Астахов сел на его место и задумчиво посмотрел в иллюминатор. За прозрачной броней стояла бурая мгла, больше ни черта не было видно.
— Это будет долго, Борья, — сказал Селлингс. — Ж-жаль. Вся программа недельи к шорту!
— Моя тоже, — уныло кивнул Астахов, играя шахматной фигуркой.
В каюту заглянул Олекса Цымбаларь, поинтересовался, не видел ли кто из присутствующих дискету с отчетом по последней «линзе», заметил Астахова, не стал дожидаться ответа и прикрыл за собой дверь. И правильно сделал — Астахов уже готов был достойно ответить, где он дискету с этим отчетом видел и где пан Цымбаларь ее может найти.
— Людьи работтают, — печально сказал Селлингс.
— Люди придуряются, — возразил Борис. — Он уже полдня этот отчет ищет и найти не может.
— «Линза» — это… как сказать будет… интерь-есно, — по-прежнему печально продолжил Селлингс. — Есть чем голову сломать, вы мьеня понимаете, Борь-ис?
Астахов Селлингса понимал. Проблемы, связанные с «линзами», действительно были интересными. Никто не мог понять, почему «линзы» залегают в почве планеты столь неравномерно. Как будто кто-то взял и собрал всю воду в эти компактные чечевицы, а затем разместил их по магнитным линиям. Но вот ведь какая ерунда получалась там, где, по расчетам, «линза» должна была быть, ее не оказывалось, а там, где ее заведомо быть не могло, эта ледяная чечевица обнаруживалась самым наглым образом. И плевать ей было на все расчеты хохла Олексы Цымбаларя и рафинированного француза Шарля де Ла-вальера!.
Помяни черта…
В каюту вновь заглянул Цымбаларь, задумчиво оглядел присутствующих и, пробормотав: «Здесь я уже был», закрыл за собой дверь.
— Ищет, — подмигнул Селлингсу Астахов. — Вчерашний день он ищет, он эту дискету еще с вечера в пэкашке Федорова оставил.
— Это есть неправильно, Борь-ис, — мягко упрекнул Селлингс. — Вы нужны сказать ему… э-э-э… мьесто.
— А вот не будет пользоваться чужими компьютерами, — мстительно заявил Астахов, но, не выдержав укоризненного взгляда американца, пожаловался: — Скучно, Билл…
— Скучьно, — согласно покивал Селлингс. — Дьел столько, а погода… — И Селлингс тоскливо посмотрел в иллюминатор, прозрачную броню которого лизали бурые языки взвихренного песка.
Они помолчали. Молчание уже становилось тягостным, но тут дверь каюты распахнулась, и вошел Лежнев с пакетами консервированного сока. 'с. — Скучаете? — поинтересовался он. — Боречка, ты бы рассказал что-нибудь веселенькое. Ты же можешь, я знаю Астахов подумал.
— Ладно, — согласился он. — Давайте я вам про вторую Лунную расскажу. Я еще не рассказывал эту историю? — Которую? — переспросил Лежнев. — Ты про эту вторую Лунную столько рассказывал… — Про вымпел, — уточнил Борис.
— Про вымпел я не слышал. — Пан Петлюра откупорил пакеты, сунул в отверстия соломинки и почти торжественно вручил собеседникам.