— Реэмигрант, — понимающе закивал Будрис Липе-найтис. — Я всегда говорил, что рано или поздно, но зов Родины услышит каждый, кто живет на чужбине.
— Конечно, услышит! — поддакнул Моисей Симанович. — Зов Родины мои папа и мама услышали в двадцать втором, а теперь этот зов и меня в Иерусалиме достает уже второй год. Прямо не знаю — ехать или не ехать?
— Ты, Моисей, помалкивай, — повернулся к нему Лежнев. — Тебя не Россия, тебя Украина зовет. Я же знаю, что твои родители в Одессе жили.
— У каждого уважающего себя еврея, предки которого жили в Советском Союзе, одна Родина, — гордо возразил Симанович. — И столица нашей Родины — Москва. В остальных городах нормальному еврею жить скучно.
В начавшийся спор азартно включился американский исследователь Тим Даруотер, который на поверку оказался чистокровным индейцем чероки, и высказал свое недоумение тем, что зова не слышат оккупировавшие его Родину англосаксы, иначе бы они давно уже реэмигрировали на свою историческую вотчину. И вообще whatт about?..
— Господа, господа, — вмешался в дискуссию де Ла-вальер. — Давайте все-таки дослушаем уважаемого обитателя Страны восходящего солнца. Кобуясима с благодарностью покивал ему и с нескрываемым осуждением оглядел присутствующих.
— Так вот, — сказал он, — с вашего разрешения я продолжу, господа.
Как я говорил, дело было в шестьдесят пятом году. Экспедиция находилась на Меркурии уже четыре недели, когда уважаемый Михаил Оганесян открыл ртутное зеркало в ущелье уважаемого доктора Заммердинкера. Кто был на Меркурии, тот никогда не забудет Сумеречного Пояса и цепи пещер, что тянется вдоль хребта Черенкова. Это, господа, очень красивое зрелище и вместе с тем — жутковатое. Буквально рядом кипит почва, легкие металлы собираются на поверхности. Разноцветными, словно мыльная вода, озерами они частично испаряются, и над озерами даже образуется некоторое подобие атмосферы.
У меня это была первая экспедиция в космос. За год до нее я женился на прекрасной девушке по имени Ори-нари. Ей было двадцать лет, и мы познакомились в маленьком уютном кафе на вершине Фудзиямы. Было время цветения сакуры…
Он нам всю свою жизнь хочет рассказать, — саркастически ухмыльнулся Ким Сен Ир. — Пусть лучше скажет, какое отношение его девушка имеет к рассказываемой истории
— Самое непосредственное, — с достоинством сказал Кобуясима. — Можете поверить мне на слово, уважаемые господа. Я бы никогда не стал рассказывать о своей Ори-нари, если бы моя история не имела к ней отношения. Каждый мужчина в глубине своей души гордый самурай, он никогда не станет впутывать любимую женщину в историю, которая ее совершенно не касается. Он лучше сделает себе харакири.
— Дайте ему рассказать! — крикнули из задних рядов. — А Киму заткните рот, иначе он нам весь конкурс сорвет! Продолжай, Фудзи. Никто меркурианского зеркала в глаза не видел, только статьи да рефераты о нем в научных журналах читали!
Кобуясима благодарно приложил руки к груди.
— Так вот, уважаемые господа. На Меркурий я летел, будучи молодоженом, и очень скучал о своей Оринари, которая осталась на Земле одна и, как я думал и надеялся, в свою очередь, очень скучала обо мне.
Зеркало, которое обнаружил всеми уважаемый Михаил Оганесян, представляло собой мембрану, которая своей серебряной поверхностью разделяла освещенную светилом поверхность и Сумеречную зону. Трудно было сказать, за счет чего оно держалось в овальном проеме скал, это потом уже уважаемый доктор Заммердинкер подробно исследовал его природу и любезно поделился своими догадками в «Нью космик ревю», а тогда все мы были поражены открывшимся глазу фантастическим зрелищем. Представьте себе оплавленные, обуглившиеся под лучами палящего солнца скалы, словно служащие оправой для гигантского зеркала, а в зеркале гротескно отражаются камни, звездное небо и люди, которые к этому зеркалу подходят. Оно было около мили в высоту, футов четырехсот в ширину и издали напоминало фантастический лаз в пустоту, проход в темные миры. Лишь только приблизившись, вы обнаруживали гигантское зеркало, отражающее в увеличенном виде все находящееся перед ним.
И вот это Зеркало, господа, подарило мне однажды космический стыд. В тот день мы с доктором Заммердин-кером проводили съемку близ Зеркала, и эта наша съемка немедленно транслировалась на Землю, мы очень желали, чтобы грандиозные открытия, сделанные нами, не пропали, если экспедиция погибнет по нелепой случайности На обратном пути. Все вы знаете, что и космические корабли, и люди, в них летящие, всего лишь песчинки. И, если говорить честно, нам хотелось утвердить свой приоритет и доказать, что Земля не зря вкладывает деньги в освоение космоса. Думаю, каждый из сидящих сейчас здесь понимает наши чувства.