Когда мы возвратились из дворца Сигвальда, чёрный феникс ходил, как сомнамбула, односложно отвечая на все мои вопросы. Было видно, что он хочет побыть наедине, но как только его желание осуществлялось, муж возвращался назад по вышеупомянутой причине. Я не приставала к принцу со своей жалостью, не лезла в душу. Я давала Ригвальду время, ждала, когда он сам захочет поделиться своими тревогами, просто даря свою ласку и любовь.
Мы сидели в моих комнатах, которые стали нашими общими, когда ректор «тире» названный брат разрешил нам жить вместе, и смотрели один из самых моих любимых фильмов. Ригвальд был задумчив, и толком не вникал в сюжет.
— Оля, я думаю, тебе лучше сразу уйти, как только купол будет снят! — хмуро выдал чёрный феникс.
— Что ещё за разговоры?! Нет! Я не могу сидеть в безопасности, когда мои близки люди могут пострадать…ты можешь пострадать! — я была шокирована от просьбы мужа. Разве он не понимает, что я действительно боюсь за него?!
— Вот поэтому я и хочу…
— Пока сосуд Хильд не будет опустошён, я не собираюсь покидать тебя ни на минуту! — сквозь зубы процедила я, перебивая Ригвальда на половине предложения.
— Боги! Какая же ты упрямая!!! — поджал губы феникс.
Внезапно раздался громкий гул, который был похож на нашу сирену, звук которой предупреждал о нападении врага. Это было настолько страшно, что я подскочила с места.
— Пойдём! — рванулся к выходу чёрный феникс, хватая меня за руку и ведя за собой.
По коридору бежали и студенты, и преподаватели, в суматохе толкаясь друг с другом.
— Да что происходит?! — громко спросила мужа, пытаясь перекричать гвалт окружающих, когда мы вышли во дворик академии.
— Нападение, — Ригвальд резко остановился, толкая меня в беседку. — Останешься здесь, пока я не вернусь за тобой! — от возмущения я даже поперхнулась воздухом.
— Ещё чего?! Я не собираюсь тут оставаться одна!!! А если сейчас беседка рухнет!? — специально сделала панику на лице, издеваясь над страхами мужа, который прищурился, понимая мои маневры.
— Ты права! Отправишься на остров!
— НЕТ!!! — Прям сейчас!!! Если Ригвальд телепортирует меня на виллу, я не смогу выбраться оттуда, пока он за мной не вернётся! — Ни за что!!! — Я шарахнулась в сторону, пытаясь скрыться с помощью бегства, как муж пресёк мою попытку, хватая за локоть.
— Сделаешь, как я сказал!!! — Бывший демон был серьёзен как никогда.
— А ну, быстро руки убрал от моей сестры!!! — я резко обернулась, услышав родной голос…
К нам спешил высокий красивый подтянутый брюнет, перед которым расступались все адепты. Его лицо было искаженно в ярости, глаза горели магией, ставшей мне родной в этом мире… мой брат…
— Миха… — я вырвалась из рук мужа, кидаясь в объятья моего родненького старшего братика.
Мишка подхватил меня на руки, радостно смеясь и кружа на месте.
— Как? Тебе же сегодня ещё не день рождения!? — тараторила я, с жадностью глядя на родное лицо, отмечая насколько брат повзрослел с нашей последней встречи.
— Малышка! Как же я соскучился! — опять закружил меня Мишаня, вызывая тошноту.
— Хорош! У меня уже голова кружится!
— Что-то подкачал твой вестибулярный аппарат в этом мире! — заржал братик, ставя меня на землю.
— Так это ты напал на академию!? — хихикнула я, так и не дождавшись нормального ответа от старшенького.
— Куда мне! Это всё бабушка буянит! — улыбнулся Миша, — меня-то ворота пропустили, а мама с бабулей остались. Вот Лариса Анатольевна и возмущается… таким вот образом, — хмыкнул брат. — Ты мне лучше скажи, что за парень испепеляет меня взглядом?! — с хищным выражением лица перевёл свой взгляд Михаил.
— А…познакомься, это мой муж! — счастливо улыбнулась я, подводя брата за руку.
Вся академия сейчас была свидетельницей знакомства самых дорогих для меня мужчин, затаив при этом дыхание.
Чёрный феникс протянул руку первый и представился:
— Риг.
— Сочувствую! — вместо имени произнёс Миша, сразу получив тычок под ребро. — Ай! Ты, я смотрю, не меняешься! — брат потер ушибленное ребро. — Я думал, тебя хоть здесь научат вести себя, как подобает девушке…
— Это невозможно… — «сокрушался» Ригвальд, смотря на меня с чертиками в глазах.
— Это произвол! — где-то вдалеке возмущался старческий голос не менее знакомый, заставляя проглотить колючий ответ этим двум, так быстро спевшимся охламонам.