Лирну поразило отсутствие ненависти в словах Малессы, её тон оставался спокойным и непринуждённым: они беседовали, словно две придворные дамы, обсуждающие тонкости поэмы Алюция.
– Я не могу отвечать за деяния моих предков, – сказала принцесса, её собственный голос никак нельзя было назвать непринуждённым. – Чего не скажешь о людях, которые утратили жизни, пока я ехала на предложенные тобой переговоры. Вряд ли родителей Нирсы утешит сознание того, что их дочь умерла не напрасно, послужив твоим целям.
Малесса рассмеялась, легко и добродушно.
– Боюсь, у них просто не будет времени горевать или утешаться. Ни у них, ни у кого из нас.
Туннель закончился входом в большой круглый зал, раза в три превосходящим тот, который они только что покинули. Никаких колодцев здесь Лирна не увидела, лишь ярко светились зеленоватым светом пол и потолок – при желании можно было даже читать. А вот стены почему-то оставались темными. В сухом воздухе висел лёгкий запах тления.
– Принцесса Лирна Аль-Ниэрен, – произнесла Малесса, входя в зал и воздевая руки, – я приветствую тебя в месте памяти лонакхим.
«Книги!» – обрадовалась Лирна, проходя внутрь. Вдоль стен от пола до потолка высились стеллажи с бесчисленными фолиантами и свитками. Ей захотелось тут же погрузиться в их глубины. Некоторые тома были толстыми и такими огромными, что понадобилось бы несколько человек, чтобы их поднять. Другие – тоненькими и крохотными, их можно было бы спрятать в ладони. Не удержавшись, Лирна сняла с полки ближайшую книгу, смутно осознавая, что вообще-то следовало бы спросить позволения. Книга была в кожаном переплёте с оттиснутым замысловатым узором. Несмотря на возраст, страницы оставались целыми и легко переворачивались, а вовсе не рассыпались в пыль. Буквы чёткие, украшенные сусальным золотом, выписаны разноцветными чернилами, но язык абсолютно незнакомый.
– «Премудрости Релтака», – прокомментировала Малесса. – Его единственный философский труд. Он больше астрономией интересовался. Первый учёный из лонакхим, которому удалось вычислить длину окружности Луны. Хотя Аркиоль и утверждает, что тот ошибся на двадцать футов.
Лирна оторвалась от книги, в замешательстве от того, что слово «учёный» применено было в отношении к лонакам.
– О да! Прежде не все из нас были воинами. Пока твоё племя не пришло сюда, а сеорда ещё бродили по лесам, теряя себя в дикой природе, мой народ учился, наблюдал, писал великие книги и сочинял прекрасные поэмы. То, что ты здесь видишь, – лишь ничтожная часть наших прежних достижений. Если бы нас оставили в покое ещё хотя бы на сотню лет, нам покорилась бы и тайна Горы. К сожалению, при всей нашей мудрости мы так и не научились плавить железо. Какая мелочь, казалось бы, но зачастую войны выигрываются или проигрываются именно из-за таких вот мелочей.
– Ты его знала? – поинтересовалась Лирна, поднимая книгу.
– Нет, что ты! – со смехом покачала головой Малесса. – Не настолько уж я древняя. Впрочем, я была знакома с его прапрапра-и-так-много-раз-внуком. Встретилась с ним, когда он умирал от голода во время нашего тягостного перехода.
– Кем ты была прежде, Малесса? – спросила Лирна, возвращая книгу на место.
– Маленькой девочкой, которой снились кошмары. Они снятся мне и по сей день. И сейчас я как раз смотрю один из них. – В тоне женщины не было шутки, она говорила взвешенно и спокойно.
Прошло много лет с тех пор, как Лирна встречала такого похожего на неё саму человека, который был способен различать малейшие оттенки и тонко чувствовать обман. Ей сделалось стыдно. Но, несмотря на то что смерть стольких людей лежала тяжестью на сердце, Лирна почувствовала радость. Она могла смотреть в глаза, которые видели её насквозь – не было нужды, да и возможности что-либо скрывать от них. Здесь не требовалось улыбок, слёз, интриг, чтобы произвести благоприятное впечатление. Только холодный разум и знания, наполнявшие эти книги. Восторг от этого нового для неё чувства немного горчил виной.
– Ильварек, – произнесла Лирна. – Провидение. Вот что значит это слово.
– Точнее, на твоём языке было бы «гадание». Тебе знакомо это понятие?
– Да. Тёмная сила, умение заглядывать в будущее.
– Я никуда не заглядываю. Но будущее всматривается в меня, а я – в него. И я вижу там тебя.
– Что же я делаю?
Лицо Малессы помрачнело.
– Одно из двух. – Женщина взяла свиток, лежавший на стопке книг, и протянула его Лирне. – Вот, возьми.