– Ты меня хочешь, меня всего, – продолжил он. – И я в твоём распоряжении. Мы будем вместе. Мы останемся вместе так долго, как ты сама захочешь, и тебе не придётся больше меня принуждать. Я никогда не выступлю против тебя. Мы уйдём вместе, отыщем какое-нибудь забытое людьми место и поселимся там: мы вдвоём, ты и я.
Идеальную маску её лица нарушил лишь едва заметный изгиб губ и лёгкое подрагивание ресниц.
– Ты читаешь в моём сердце, – произнёс Френтис. – И знаешь, что я честен сейчас.
Когда она заговорила, её голос был тусклым, но отчего – от злости или от чёрной тоски, Френтис понять не мог:
– Думаешь, это меня удовлетворит?
– Это то, что я могу тебе предложить.
– А что взамен?
– Свернуть с этого пути, перестать убивать. Забыть о Варинсхолде.
Она закрыла глаза и отвернулась. её точёный профиль багровел в пламени костра.
– Когда я была так же юна, как ты сейчас, я познала ненависть. Ненависть столь же жгучую и восхитительную, как любовь. Ненависть, которая смогла пробиться сквозь пустоту, слившись с даром песни, и эта песнь достигла нужных ушей, чей обладатель предложил мне сделку. И я её приняла. Заключила договор и пролила море крови. Увы, любимый, твои условия мне не подходят.
Женщина открыла глаза и взглянула на Френтиса. Она казалась грустной и смущённой, настолько, что ему больно было на неё смотреть.
– Вот ты толкуешь о забытых местах. Но для Союзника не существует таких мест. Неужели ты не можешь понять, что наш единственный шанс – воплотить его план? Подарить ему вожделенный миг триумфа, последний мазок в его великой картине, и только после этого мы можем пытаться написать свою собственную. Тогда, любимый, я тебе обещаю, нам не потребуется бежать на край мира. Мы подарим ему победу, а потом сожжём его холст вместе с ним самим.
Френтис отвернулся. Женщина прижалась к нему, обняла за талию, положила голову на плечо.
– Я хочу тебя убить, – сказал он. – Ты должна это знать.
Она поцеловала его в шею, и он не отклонился, хотя путы ему позволяли.
– В таком случае, любимый, – прошептала она, и жаркое дыхание опалило его кожу, – ты обречён, а вместе с тобой – и все души этого мира.
Они прятались ещё три дня, пока не убедились, что поиски прекращены, а в лесах больше не слышится собачий лай и не видны костры солдат. Тогда они продолжили путь на север, по-прежнему оставаясь начеку, избегая дорог и не отваживаясь даже обокрасть какой-нибудь крестьянский дом. Женщина была теперь полностью поглощена своей целью и не собиралась рисковать. Она мало разговаривала и не пользовалась по ночам его телом. Они просто шли, спали, ели – и только.
Через две недели они вышли на равнины и увидели дорогу к мосту через Соленку. Оба сильно похудели и приобрели одичалый вид, что женщине, кажется, даже нравилось.
– Беглые рабы редко едят досыта, – сказала она в ночь перед тем, как они вошли в город.
Разбили лагерь на берегу реки, в нескольких милях вверх по течению выше моста, опасаясь попасться на глаза чрезмерно бдительным стражникам. Денег на оплату пошлины у них не было.
– Мы с тобой познакомились в ямах, – сказала она ему. – Двое рабов, предназначенных для разведения. Меня похитили ещё ребёнком из какого-то дикого северного племени, неважно какого. Они все там очень воинственны, и многие из куритаев – потомки всякого северного быдла. Я боялась, что ты будешь как зверь удовлетворять свою похоть, используя моё невинное тело, но ты оказался добр ко мне, мы полюбили друг друга и со временем смогли сбежать. О нашем путешествии через всю империю можно сложить страшную и волнующую сагу. В Воларе нам удалось пробраться на судно, идущее на запад, и вот наконец мы добрались до варинсхолдского порта, где тебя признает добрый лорд. – Она усмехнулась, заметив его удивление при словах о добром лорде. – Это старая заготовка, любимый, таких орудий у Союзника хватает.
Ранним утром, в рассветном тумане, стоящем над водой, они переплыли реку. Когда подошли к западным воротам города, гвардия оттеснила в сторону желающих войти пешеходов и махала алебардами подъезжающим повозкам, чтобы те сворачивали на обочину. Вскоре выяснилась причина переполоха: из ворот показались солдаты. Френтис узнал штандарт тринадцатого пехотного полка – кабан с красными клыками. Полк был полностью уничтожен под Унтешем: по-видимому, его возродили. Позади развевалось знамя шестнадцатого – чёрный медведь. Полки двигались один за другим: судя по всему, на марш вышла вся армия. Из толпы зевак донеслись слова «Кумбраэль» и «владыка башни».