– Но вы же их победили, – удивился Ваэлин, вспомнив картинку сражения между котами и медведями. – Вытеснили в дикие земли, где они и сгинули.
– Мы потерять… много люди, – сказал шаман. – Много медведи. Очень много.
Та дорогостоящая победа оказалась не более чем передышкой. Когда воларцы хлынули на север, племя было слишком обескровлено, чтобы противостоять им. Волчий народ бежал на восток, Медвежий – дальше на север. Родные места оказались потеряны для них навсегда.
Бухта называлась Зеркальным заливом, настолько тихи были её воды, в которых отражались высокие, поросшие лесами холмы. Дарена привела племя на место бывшего поселения, от которого сохранился лишь ветхий частокол на восточном берегу да заросшие мхом и плющом деревянные домики. Мудрый Медведь мельком посмотрел на руины, потом уставился на море.
– Лодки, – произнёс он.
– Я прикажу, чтобы вам доставили несколько штук, – сказал Ваэлин, но шаман покачал головой.
– Мы сами сделать лодки.
Вместе с группой молодых мужчин и женщин он тут же отправился в лес, откуда вскоре послышался звук топоров. Через несколько часов они вернулись, волоча средних размеров стволы, и занялись их очисткой. Когда деревья были ошкурены, с помощью клиньев и точных ударов топора их раскололи надвое, и Медвежий народ принялся тесать долблёнки. Через два дня у них была уже небольшая флотилия из десятка лодочек и ещё больше заготовок лежало на берегу. Люди начали ловить рыбу, в основном – треску и лосося.
Ремонтом поселения они заниматься не стали: напротив, окончательно развалили деревянные дома на дрова для костров. Их собственные жилища были лёгкими разборными шатрами из скрученных ветвей, накрытых шкурами или листвой.
– Мы кочуем, – ответил шаман Ваэлину, когда тот поинтересовался, где будет их поселение. – Наш дом – это люди, а не… место.
Ночью в племени родился первый ребёнок на новом месте, девочка. Она увидела свет лишь благодаря силе воли своей матери и жертвенности семьи, которая голодала сама, но кормила беременную женщину. Шаман вышел из шатра и поднял кричащего младенца к небу, моля осенить того неизмеримой благодатью. Весь прочий народ встал вокруг в почтительном молчании. Ваэлин почувствовал, что непроницаемая завеса отчаяния, лежавшая на них, чуть-чуть приподнялась. На некоторых лицах он заметил слабые улыбки, на других – слёзы. Они потеряли своё имя, но оживали.
На следующее утро он их покинул, договорившись, что через два месяца приедет вновь и привезёт еды. Хотя, судя по их умению охотиться, она вряд ли могла им понадобиться. Мудрый Медведь тепло поблагодарил Ваэлина, крепко пожав ему руку, но предчувствие беды не покидало шамана.
– Воларсссы не остановятся, – произнёс он.
– Здесь они вас не достанут, – успокоил его Ваэлин. – Если же они придут, мы будем вместе сражаться с ними.
Лицо шамана стало ещё более печальным: он послал Ваэлину видение, в котором читалось горькое сожаление – армия, Тёмные ряды пехоты и кавалерии сжимают кольцо вокруг промёрзших долин, их так много, что невозможно сосчитать, они движутся на юг, к какому-то отдалённому порту…
– Они идут не за нами, – сказал шаман. – Они идут за тобой.
Ваэлин возвращался в молчании, видение старика не выходило у него из головы, как он ни гнал его от себя.
– Они назвали девочку Темноглазкой, – подъехав, сказала Дарена. – В вашу честь.
Ваэлин рассеянно кивнул. «Старик сказал, что на Королевство движется целая армия, но песнь крови по-прежнему спокойна, а Воларию от нас отделяет целый океан».
– Признаться, я счастлива, что возвращаюсь домой, – продолжила Дарена. – Давненько мне не приходилось сидеть в седле так долго. Боюсь, я слишком привыкла к удобствам.