Варинсхолд остался позади, они выехали на северную дорогу. Алорнис замкнулась в угрюмом молчании, окружённая эскортом из конных гвардейцев. По-видимому, король желал, чтобы Тёмный Меч во что бы то ни стало добрался до места назначения.
Ещё спустя милю показался зловещий замок из чёрного гранита. Пониже кумбраэльских – внутренняя стена всего каких-то тридцать футов высотой, однако этот был больше и мощнее, площадью в несколько акров. На башнях не развевались флаги, и Риве стало интересно, какой же это азраэльский аристократ имеет возможность содержать подобную твердыню. Аль-Сорна ехал чуть впереди, она пришпорила кобылу, догнала его и пристроилась рядом.
– Что это за сооружение?
Ваэлин посмотрел на замок, и лицо его внезапно погрустнело – таким Рива его ещё не видела.
– Подождите меня здесь. Передай капитану, что я вернусь примерно через час.
С этими словами он поскакал к воротам. Подъехав, спешился и ударил в колокол, висящий на столбе. Лица Ваэлина не было отчётливо видно, однако Риве показалось, что на его лице появилась приветственная улыбка. Ворота открыл высокий человек, Аль-Сорна въехал внутрь, и оба они исчезли из виду.
– В тот день, когда он вошёл в эти ворота, наш отец видел его последний раз. – Алорнис остановилась поодаль, неприязненно глядя на замок.
– Так это замок Шестого ордена? – уточнила Рива.
Алорнис кивнула и спешилась. Двигалась она замечательно ловко, как бывалая наездница. Сунула что-то в рот своей белоносой кобылке, и та с удовольствием захрумкала угощением.
– Кусочек сахара – и лошадка твоя навеки, – сказала Алорнис, погладив животное по крупу, затем потянулась к седельным сумкам. – А мы тем временем можем заняться кое-чем поважнее.
«Это же не я».
Девушка, смотревшая на неё с пергамента, была очень красивой, с густыми блестящими волосами и яркими глазами, живущими, казалось, своей жизнью, только носик был чуть кривоват. Алорнис наверняка ей польстила, но Риву восхитил и даже немножко напугал талант художницы. «Всего лишь уголёк и пергамент, – удивлялась она, – а лицо как живое».
– Надеюсь, в Северных пределах найдётся холст и краски, – сказала Алорнис, дорисовывая тени под идеальным точёным подбородком Ривы. – Это надо будет обязательно написать как следует.
Они сидели под ивой неподалёку от замковой стены. Аль-Сорна находился внутри уже два часа.
– Ты не знаешь, зачем Тёмный Меч сюда вернулся? – спросила Рива у Алорнис.
– Я начинаю подозревать, что мне не дано понять своего брата. – Та оторвала взгляд от наброска. – А почему ты называешь его «Тёмный Меч»?
– Так его зовёт мой народ. В четвертой книге есть предсказание о появлении грозного воина-еретика, чей меч будет направлять сама Тьма.
– И ты веришь в эту ерунду?
Рива покраснела и отвернулась.
– Любовь Отца – не ерунда. Вот ты считаешь свою Веру ерундой? Все эти бесконечные поклоны перед воображаемыми тенями предков?
– Лично я никому поклонов не отбиваю. Мои родители были приверженцами Восходящего Учения, которое утверждает, что совершенство и мудрость достижимы с помощью правильных слов, поэзии и песен: они открывают секреты души, а с ними – и всего мира. Родители таскали меня на свои собрания, тайные в те дни. Мы собирались в укромных подвалах и читали наши тексты. Матушка всегда сердилась, когда подходила моя очередь читать, потому что я то и дело хихикала, настолько глупым всё это мне представлялось.
– Небось лупила тебя потом за ересь, да?
– Лупить? Меня? – Алорнис изумлённо заморгала. – Разумеется, нет!
Рива снова отвернулась, сообразив, что допустила ошибку.
– Рива! – Алорнис отложила набросок и, подвинувшись поближе, коснулась её плеча. – А тебя… Тебя кто-то…
«Грязная, забывшая Отца грешница!»
– Нет! – Рива отшатнулась, вскочила и спряталась за стволом ивы, в то время как слова священника преследовали её: «Я знаю, что за гнойник зреет в твоём сердце, девчонка. Я видел, как ты смотрела на её…» Удары тростниковой палки отмечали каждое слово, а она стояла очень прямо, руки по швам, и ей не разрешалось ни пошевелиться, ни заплакать. «Ты изгадила Книгу Разума! Ты изгадила Книгу Законов! Ты изгадила Книгу Страшного Суда!» Последний удар в висок заставил её упасть на пол сарая, усыпанный соломой, где она и осталась валяться, оглушённая, истекающая кровью. «Я бы должен убить тебя, но твоя кровь – твоя защита. Деяние, возложенное на нас Самим Отцом, – твоё спасение. И если мы хотим достичь успеха, мне придётся выбить из тебя твой грех». И он выбивал. Выбивал до тех пор, пока боль не стала невыносимой и Риву не поглотила тьма…