Шаман запустил кулак из ветра по баррикаде на входе в поселение. Она взорвалась мусором, который был вытащен из домов, стоящих рядом уродцев немного посекло, но они остались живы, пусть и ненадолго. Вражеский колдун же, заподозрив что-то неладное, начал нагонять ветер в чём ему мешала ведьма, посылавшая молнии в повозку шамана. Он был вынужден отвлекаться, дабы отводить опасные снаряды от себя и ближайших подчинённых. Когда-нибудь ему бы удалось поднять ветер и прогнать кровавый туман, но счёт был на секунды.
Войско уже вдохнуло опасные миазмы и только самые умные и выносливые смогли задержать дыхание достаточно, чтобы прошла острая фаза. В остальных же скопилась подчиняющаяся мне кровь, которая по сосудам устремилась прямиком в мозг или сердце. Закупорки всего одного сосуда хватало, чтобы всадник вылетел из седла. Но мне нужны были живые, поэтому не всех я мог убить.
Тем более это заклинание требовало огромного моего внимания, поэтому в некоторой мере я оставался беззащитным.
Эффект от заклинания длился несколько секунд, а треть волны уже лежит либо мёртвая, либо без сознания.
Ведьма всё также карябала защиту шамана, а он пытался выбить её с крыши ударами воздуха. Однозначно он был гением, владевшим магией воздуха. Гением в плохом смысле слова. Я был свидетелем какие настоящие заклинания могли твориться с помощью воздуха.
Магократические государства появлялись как раз таки из-за нас, тех кто мог непосредственно повлиять на жизнь. Что стоит умение развести землю из-под ног противника, когда ты уже лежишь и задыхаешься без воздуха. Конечно, тут везде были свои но, так например, маг огня мог просто воспламенить жертву. Как? Где в человеке взяться огню? Но такие случаи случались. Все учились быстро искать слабости и с минимальными усилиями выходить из дуэлей.
В конечном счёте государства оказывались в гражданских войнах, а знания закостеневали, обрастали разными школами и направлениями и в самом конце магия приходила в упадок.
Веление моей воли и восстановившаяся тварь встаёт и устремляется в нужную сторону. Мне не требовалось ею управлять полностью, только надавливать на нужные участки.
Пусть и с потерями, но первая линия вырвалась к частоколу и ... просто разнесла его. Броненосцы просто смели всю защиту которую они когда-то строили. Тут же в тылу сработал новый сюрприз и моё внимание больше не отвлечённое на управление туманом выхватило несколько десятков трупов и появившиеся пожиратели плоти устремились на врага.
Эти твари были живучими и сильными, доступные почти в любой момент и служили простыми расходниками. В любом случае, в какой-то момент они получат слишком много урона и начнут рассыпаться.
Гобины-рабы под стенами взорвались кольями направленными на всадников. Часть из них ломалась, другая же протыкала наездников.
Из нескольких десятков колесниц до стен доехали лишь восемь и то количество гоблинов сокращалось с каждым выстрелом из лука дроу.
Снова рядом появляются мои любимые големы-миньоны и устремляются к битве за деревню. Баррикады из хлама разносились по мере затопления селения волной из железных воинов. Одни сражались с поднятыми мной новыми пожирателями плоти, другие пытались развеять сферы крови появляющимися то тут, то там, третьи встретили моих зверушек и пытались их убить. Одна из групп, в числе которой был шаман, вылезший из своей повозки, стремилась к центру, где находился весь мой отряд.
Колдунья доставляла неприятности не только вражескому колдуну, но и тем отрядам, которые отклонялись от заданных им курсов.
В тылу добивались мои поднятые воины, а тварь и големы отступали к центру. Нас начали окружать около сотни злых гоблинов.
- Реки, реки, реки бегите ко мне, принесите исцеляющую влагу этому месту.
И эти реки устремились ко мне. Все падшие враги были моим кормом. Ручьи стремились ко мне приобретая остроту бритв и раня ноги наступивших в них существ. У последних колесниц ломались колёса, вырывающиеся из крови плети захватывали и валили воинов вниз. А ведь это только было малое количество крови.
Кровь начала пропитывать землю. И если обычная жидкость, пусть и приобретавшая прочность не могла пробить броню, то начавшая мне подчиняться земля пронизывала своими кольями и броню и живых. Те что умирали насаженные на кол, начинали преображаться, сейчас непосредственного контакта не требовалось да и изменения были не столь обширны.
Всего лишь преображались руки и становились больше похожие на лезвия. Предсмертные судороги и воздействие крови заставляло ломать колья и устремляться на своих бывших друзей.