Ночь для мальчишки была временем работы, когда он, ходя по берегу, собирал крабов. Главное в этом деле - не наткнуться на слишком большого, а то охотник поменяется с добычей местами.
Территория за родной деревней была дикой, магия изменяла животных, делая их сильнее, быстрее, больше. Но вместе с тем и делала более желанной добычей. Мясо становилось нежней, кожа прочней и долговечней, а уж жемчуг становился ценней в разы.
Западное Тиларское море давало небывалые для иных мест дары. Крабы были лишь его малой частью. Непрекращающаяся война в его северной части еженедельно приносила кровавую дань жестокому повелителю морей и океанов, который в свою очередь, пустячками заманивал прибрежных жителей на глубину.
Как знать, возможно сегодня Лиму повезёт собрать что-нибудь ценное.
Так, продвигаясь по берегу и собирая крабов, он искал хотя бы какой-нибудь блеск, присматривался, проверял давние места, в которые часто западали ценные вещи. Но сегодня бог удачи отвернулся от него. Максимумом, который он нашёл, было кольцо с фиолетовым камнем блеснувшее в самом начале его похода, но и это было хоть что-то. Три часа охоты оставили его с возможными двумя днями сытости. Да и то, часть крабов нужно было продать, а часть разделить с семьёй.
Жили они в прибрежной деревеньке, промышлявший ловлей рыбы и крабов. Редкие искатели сокровищ надолго не задерживались, уходили южнее в более спокойные места. В дневном переходе к северу начинался лес - но туда никто не ходил, боялись.
Эти края были неспокойными как раз таки из-за леса. Там жило зло, часто выбирающееся из своей норы и доставлявшее неудовольствие соседям.
В дополнение же ко всему, погода начала резко портится. Сердце парня охватила тревога, ветра магии начали доносить далёкий вой. «Лучше вернусь назад в деревню» - рассудил мальчик. Но как только он решил развернуться, краем глаза он заметил блеснувший наконечник стрелы. В то же мгновение его клок волос со лба был срезан, а он начал свой бег со смертью.
Бросив корзину, он побежал, что было сил. Галька сильно замедляла его, но сделанные им сандали позволяли цепляться за неровности.
«Быстрей, быстрей, надо успеть!» - билась в его голове мысль.
Было лишь два исхода у этой погони: либо смерть, либо рабство - но с ним ещё поиграют напоследок. На этом побережье если и стреляли, то случайно не промахивались. Словно в подтверждение этого плечо обожгло. Рана была неглубокой, но не менее чувствительной.
Вдогонку за первой стрелой полетели ещё две, поцарапав торс юноши. Не замечая боли от ран, Лим бежал насколько позволяла галька под ногами. Времени оглядываться не было, стрелявшие могли быть как и за полкилометра, так и намного ближе чем хотелось бы.
Новый залп, и стрела чиркнула по ножнам с кинжалом. Вторая же, словно в насмешку над стараниями человека, срезала ещё один клок волос чуть выше, чем до этого, на этот раз оставив рану, начавшую заливать глаз кровью.
Самое же обидное в том, что лишь первая стрела была с наконечником. Остальные же были не больше чем заострённые палки. Так что стрелки не беспокоились, что сломают древко, они изначально стреляли шлаком, который было не жалко.
На этот раз три стрелы чиркнули по телу, при этом одна из них отклонилась от маршрута своих сестёр и неприятно поранила ногу. Весь вопрос был в том, как скоро чужаки наиграются в догонялки. А гонка всё продолжалась
Спустя десять минут, парень уже был весь в ранах, а охотники и не думали оставлять свою добычу. До деревни оставалось всего ничего, но смутная догадка поразила его: «Меня не преследуют, а загоняют!» А это значило лишь одно: их было больше, только остальные скрывались. Эта крамольная мысль заставила его сбиться с дыхания - в деревне у него оставались брат и сестра.
Деревня уже пестрела огнём факелов на хлипкой стене. Во рту стоял металлический вкус, голова начинала кружиться, а лёгкие горели пламенем. Волнение охватывало его.
Всего минута и в распахнутые ворота влетел Лим. Словно для подстёгивания интереса, стрела чиркнула его по ноге на этот раз ранив ногу глубже, так что юноша не сдержал вскрик.
Забежав из последних сил за ближайший дом, мальчик смог отдышаться и немного восстановится. Часть одежды пропиталась кровью, но серьёзных травм не было. Он снял рубашку и кинжалом располосовал на лоскуты и перевязал часть ран. Самодельные бинты тут же пропитали ткань.
Осознание вдруг пробило его. Звуков не было, никаких. Звенящая тишина стояла вокруг домов, а распахнутая в дом дверь была лучшим доказательством первых мыслей перед деревней. Не став проверять дом, он на дрожащих ногах двинулся к площади.