Я мог бы защитить город в одиночку, только для этого бы потребовалось вырезать каждого жителя. Этого я хотел избежать. Ведь кем тогда я буду править?
Подчиняющаяся мне дурман-кровь проникала в защитников этого участка стены, сразу пыталась вызвать чувство доверия ко мне. И мне это удавалось. Смерть магов должна была обеспокоить их, но это оказалось смыто моим влиянием. Уныние и беспокойство сменились воодушевлением и жаждой битвы. На это тоже влияла моя грань.
Настороженность к моему «ордену Алой длани» исчезла, они стали будто старыми знакомыми, прошедшие не одну битву вместе. Что думали сами состоящие в ордене меня не беспокоило, но скорее: «Мы? Стоять с этими ничтожествами? Да ни за что!».
Я начал подниматься на вершину стены с помощью щупалец, подняв вместе с собой отряд, кроме Рихта, которой поднялся сам. Там меня встретили новые лица, но без враждебности. Подошёл к зубцам. Вид на бушующую массу плоти снизу производил впечатление.
Стоит отступить к рангам нежити: низшему, среднему, высшему и уровню владык.
К низшей нежити относились скелеты, зомби, разные неусиленные поднятые животные, упыри, призраки и духи. Они владели остатками навыков живых, но тело и память накладывали серьёзное ограничение на мышление. Конечно, если вбухать достаточно некроэфира в скелета, то и он сможет сравниться середнячками, но так почти никто не делал, потому что было неэффективно. Проще было создать тех, кого не будут убивать в соотношении десять к трём не в пользу нежити.
В некромантии были свои условности, в частности - материал. И вот здесь наступала пора средней нежити. Порой её было нельзя сразить даже один на один подготовленному к бою человеку. К этому разряду относились вон те костяные гиганты, частично облачённые в металл защищающий важные участки тела, они достигали метров двух с половиной, держали огромные повезы и молоты.
В стане врага было много середнячков: жнецы - призраки с косами, являющиеся следующим этапом развития духов; рыцари смерти - стоящих на грани с высшим рангом; стригои и варгейсты - наполовину ходящих по земле, но ходящих на руках-крыльях, достигающие в холке полутора метров; ревенанты - мстительные духи, занявшие тела живых и ныне облачённые в ржавые старые доспехи; умертвия - усиленные магией и химеризацией трупы; банши - плачущие или кричащие девы, предвестники насильственной смерти, полуматериальные, голосом способные взорвать головы своим слушателям.
А вот высшая нежить… Была редка, сильна и коренным образом отличалась от остальных. Личи - отринувшие своё смертное существование маги, владеющие магией смерти. По большей части убивать их имело смысл только, чтобы временно они не мешали и не поддерживали нежить своей магией. У каждого была филактерия - сосредоточие сущности.
Ей могло быть всё что угодно от монетки до какого-нибудь кресла. После своей «смерти» мёртвый маг через какое-то время возрождался возле неё, избегая оков Смерти. Долгий и сложный обряд, необходимость становиться безэмоциональной нежитью, требование иметь магическую силу и постоянная война со своей силой и душой. Путь не для всех
Вампиры были совершенно другой гранью. Они были намного ближе к живым, чем к остальной нежити. Бессмертные, невосприимчивые к обычным немагическим ядам, необыкновенно сильные и имеющие свои ранги сил. Главным же отличием от личей было отсутствие борьбы со смертью. Они добровольно поступали к ней на службу в обмен на вечную верность. Недаром обряд становления кровопийцей назывался «Поцелуй Смерти».
Высшей нежити у врагов было достаточно много, что случалось нечасто. Всё из-за затворничества и обособленности каждого. Часто, каждый прокладывал свой путь и не обладал альтруизмом.
Но главной опасностью была даже не орда размером, наверное, в двадцать тысяч. Не личи, готовящие масштабные ритуалы и проводящих многочисленные жертвы. А тот, кто смотрел на меня сейчас - странная химера, созданная из человека, животных и мертвецов, гармонично сливающихся и не разрушающих свой сосуд.
« Похоже, кто-то решил протестировать новую игрушку » - ухмыльнулся я.