— Ну что вы, только красивых, — отшутился я. — Мне перестать?
Её скулы чуть порозовели.
— Что вы. Просто такому я не привыкла, — она тихо добавила. — Неужели настолько нравлюсь?
— Ну, почему же, не прям настолько…
— Значит, совсем нет? — Аня надула губки.
— Не, ничего особенного, — я сделал вид, будто вытираю рукавом слюни. поняв жест, Аня мелодично рассмеялась, выронив с вилки кусочек десерта.
— Ох, простите! Давно я так не смеялась. А вот десерт жалко.
— Впервые вижу девушку, готовую так легко сбежать из закрытого армейского госпиталя ради пирожных.
— А я впервые вижу парня, так ловко сбежавшего от опричников, — она улыбнулась, щуря глаза. — И вообще, эти пирожные стоят того! Попробуйте!
Без задней мысли она протянула мне вилку с куском десерта, и слизнула с губ остатки крема.
Непрямой поцелуй. Ну как есть. А пирожное и правда оказалось вкусным. Вместе мы добили десерт и вернулись к кофе. Только вместо горечи на губах играл вкус крема. Ну, Ярослав… не хватало ещё втрескаться в незнакомку.
— Спасибо за компанию, — Аня элегантно отпила кофе. — Мне редко удаётся так с кем-то разделить еду.
Она снова грустно улыбнулась. Загадочная девушка демонстрировала манеры знати и силу весьма способного бойца. Да кто она такая?
— Позвольте узнать, как вы оказались в госпитале?
— Хм, — я покосился на ограду за окном кафе. — Скажем так, я защищал свою сестру от одного не в меру прыткого князя и его брата. Сцепились мы, в общем. Слово за слово, ну и… отделался парой переломов и ожогов. А вы как здесь оказались?
— А я… — она опустила глаза на свой китель и улыбнулась, и от её улыбки снова кольнуло в груди. — Мой отряд… нам здорово досталось. Я восстанавливаюсь после ранения.
— Вы не выглядите раненой.
— Это… — она замялась, теребя китель. — Простите, может закажем ещё одно пирожное?
— Конечно, — я поднялся, чтобы сходить за меню, как у входа зазвенел колокольчик и в дверях показались два рослых офицера.
— Ваша Светлость, вот вы где, — сухо произнес старший, одной фразой развеивая уютную атмосферу кафе. — Подполковник Аракчеев велел вернуть дочь. Мы за вами.
— Нашли, всё-таки, — разочарованно вздохнув, Аня встала и обернулась к ним, на ходу расправляя китель. — Ярослав, я была рада познакомиться с вами.
Надев форму, девушка улыбнулась, и снова от её улыбки в груди защемило.
— Надеюсь, мы сможем встретиться снова.
— Обязательно, — кивнул я, ловя её печальный взгляд. — Угощу вас лучшими пирожными, обещаю.
— Ловлю вас на слове.
— Пойдёмте, госпожа, — офицер открыл перед ней дверь и строго зыркнул на меня. — Ваш отец не обрадуется, если узнает, что вы сбегаете из госпиталя и встречаетесь с каким-то оборванцем. Скоро приедет ваш жених, вам стоило бы быть более сдержанной.
— Мой отец ничего не понимает, — вздохнула она и чеканным шагом вышла из кафе.
Я остолбенело смотрел ей вслед, раз за разом прокручивая в голове знаки отличия на её кителе. Эмблема императорской семьи и погоны капитана отряда имперских штурмовиков. Элита.
Взгляд упал на её стул: на самом краю лежала свернутая вчетверо бумажка. Видимо, выпала из кармана, пока Анна одевала китель. Я поднял её и развернул.
Это была фотография, с которой на меня смотрели два десятка крепких парней и девушек в силовых экзоскелетах, а посередине — серьёзная и сосредоточенная Аня. На их наплечниках красовалась эмблема в виде стальной бабочки. Такой же, как заколка в её волосах.
— Во имя Всеотца… — вырвалось у меня. — Ни разу не встречал таких эмблем и частей. Из какого же ты отряда?
Книга лежала на постаменте из светлого лакированного дерева, у стены императорской опочивальни. Эта часть дворца охранялась особо тщательно, но наследнику никогда не чинили препятствий.
Взгляд Романа скользнул по черной, иссохшей обложке с полустертыми символами на неизвестном языке. Стянутая замком, она больше была похожа на один из томов «Свода законов Империи» из библиотеки. Старая, невзрачная и неинтересная. Но даже он ощущал мощь гримуара.
Эта книга — особенная.
Кодекс, что был обещан ему по праву. Его кодекс, призванный изменить всю его жизнь. Сделать одним из равных, возвысив над прочими.
Роман подошел к постаменту и коснулся её.
— Давай же…
Его энергия заструилась по руке, вливаясь в гримуар. Книга задрожала, пожелтевшие страницы, зажатые между обложками, заискрились. Свет в комнате замигал, а поднявшийся ветер затрепал шторы и палантин на государевой кровати. Но черный замок даже не дрогнул.