Но как же не хочется умирать! Два дня я провел в пьяном угаре. Провел так, как проводил обычно, когда покупал малолеток на одну ночь. В этот раз их было двое, и отрывался я на всю катушку. Может это последний раз. Мальчишку под конец придушил. Какая теперь разница? Девчонка вроде живая еще. Впрочем, все равно сдохнет. Сдерживать себя было незачем, я не собирался их продавать потом. Как помнится, было очень много крови, а лекаря я ей не звал. А может живая еще? Так-то три дня прошло… Без воды, без помощи, с кровотечением… не, невозможно. Точно сдохла. Посмотреть, что ли?
В нос ударил смрад. Запах разлагающейся плоти выворачивал наизнанку. Пацана-то я тоже не убрал, оказывается. А ну так я и думал… Судя по луже крови под девкой, умерла она быстро. Ухватившись за длинные скатанные в колтун волосы, я приподнял ее голову, заглядывая в лицо, и тут же чуть не отдал богам душу. На меня смотрели измученные голубые глаза, и чего я совсем не ожидал, они принадлежали точно живому человеку. Этот человек с трудом разлепив пересохшие губы, сипло попросил.
– Господин, пожалуйста… воды…
Почему-то мои руки лихорадочно наливали в стакан вино из початой и забытой здесь бутылки, так как воды тут, конечно не было. Почему я делаю это? Какое мне дело до этой оборванки? Но вопреки всему, я поднес стакан к ее губам. Она сделала судорожный торопливый глоток, закашлялась и ее вырвало. Вот к чему приводит доброта! Я маг, а не долбаная сиделка! К тому же кто она такая, чтобы я за ней ухаживал? В сердцах, я неплохо долбанул ей по голове. Ну же! Заори, застони, заплачь хотя бы!!! Но эта чертова кукла лишь прошептала едва слышно.
– Простите, господин… - она собиралась сказать что-то еще, но силы покинули ее, и она потеряла сознание.
Ну и черт с ней! Что-то я не в меру озаботился этим отребьем. Да и все равно не жилец! А здесь нужно убрать. Магу земли это раз плюнуть. Я отпустил магию и смотрел, как земля расползается по полу, все выше и выше, как на ней поднимается трава… Когда земляной покров коснулся ног девчонки, я, не отдавая себе отчета, кинулся к кровати и выхватил ее из смертельного плена. Зачем я это сделал? Я сам не мог бы сказать. Убрав из комнаты землю, вместе со всем погребенным в ней, и распахнув настежь окна, покинул абсолютно пустую теперь комнату.
Только в гостиной я осознал, что все еще прижимаю к груди полудохлую замарашку. Куда я ее, черт побери, тащу? Впрочем, запах от нее сказал сам за себя, хотя и от меня несло ничуть не лучше. В ванную, значит. Только опустив свою ношу в воду, я понял, что ран на ней, как таковых нет. Откуда же столько крови было на кровати? Или это была не ее кровь? Помыться сама она, конечно, не в состоянии. Значит, придется мне. Только на кой мне это нужно? С другой стороны, я же притащил ее сюда? Как мне не хотелось этого, но пришлось отмывать. Не знаю почему, но позвать слуг, не пришло мне в голову. Плохой знак. С ума схожу, видимо.
– Господин, пожалуйста… можно воды?
Как же она надоела мне! Окунул ее в воду с головой, несколько секунд не давая вынырнуть. Хотела воды? Получай! Она забилась под водой, и я отпустил. Откуда только силы берутся, я с удивлением смотрел на то, как девчонка пытается отдышаться.
– Простите, господин… Я не должна вас ни о чем просить?
Я молча протянул ей воду. Она просипела свое: «Спасибо, господин», и жадно присосалась к стакану. В этот раз вода в ней удержалась, и она благодарно коснулась моей руки. Меня передернуло, и все раздражение этих дней вылилось в звериный рык, который я даже не пытался сдержать.
– Не смей меня трогать, дрянь! – слова я подкрепил хлесткой пощечиной, от которой ее голова мотнулась в сторону, а уголок губ закровил. – Ты не имеешь НИКАКИХ прав! Ни касаться, ни просить, ни раскрывать свой поганый рот без приказа!