- Как скажете, господин.
– А еще ты забыл встать на колени. Непозволительная дерзость для раба. Тем более личного.
– Простите, хозяин. Я исправлюсь… - дурацкие слезы снова полились в три ручья.
– Надеюсь. Неужели это я так тебя испортил? – с этими словами Яхор надел плащ и ушел, громко хлопнув дверью.
Говорить матери ничего не пришлось. Она, как выяснилось, слышала весь разговор.
- Ну и что ты плачешь? Сам ведь виноват. Личный раб, не только любимчик. Это еще и ответственность. А ты что отчудил? И уж если хозяин собрался тебя воспитывать, радуйся, что он намерен тратить на тебя время, а не отказался сразу. Мог и ошейник снять.
– Я испугался! Я же рассказывал тебе, какой у него отец!
- Ты ему уже не принадлежишь. Он бы ничего не смог тебе сделать, если бы ты не дал повода. А для этого есть правила, которые ты должен помнить ВСЕГДА. Хозяин избаловал тебя, и я только рада, что он решил это исправить. Тебе же лучше будет.
– Я не хотел его позорить, так вышло…
- Но опозорил. У тебя часто выходит не то, что нужно. Олесь, твое положение любовника временно, а вот личным ты можешь прожить всю жизнь, если хватит ума. Так возьми себя в руки! Прими наказание, которое заслужил, с благодарностью господину за его терпение. И не жуй сопли, иди и делай, что велено!
Веток я наломал быстро, даже не глядя. Мне было ужасно стыдно это делать. Но мама почти все выкинула.
– Ты с ума сошел? Поровнее не нашел? Да после этих прутьев, твоя задница будет в лохмотья! Ты же для себя их готовишь!
Знала бы она, как мне тошно от этого! Лучше бы он сам наломал. Но мать заставила меня ходить туда-сюда еще два раза, пока не набрала дюжину подходящих.
Вечера я ждал, как казни. Умом я понимал, что господин прав. Но… Ждать порку было очень стыдно. И страшно. Наверное, мама тоже права. Отношение господина не должно влиять на мое поведение. В какой момент я начал воспринимать его расположение, как должное? Когда успел так обнаглеть, чтобы спорить с хозяином? А ведь должен был быть благодарен за его заботу и ласку. Господин обращался со мной бережно, ни к чему не принуждал, не заставлял, сделал личным… А я? За что я так с ним поступил? Почему позволил его отцу посмеяться над ним? Я должен был подумать о нем, а не о себе. Сначала я не собирался встречать его, но потом понял, что это будет еще одно оскорбление. Яхор этого не заслужил. И уж, конечно, я не имел на это права. Поэтому встретил его у дверей, как обычно, только в этот раз на коленях, как и положено.
– Встань, Олесь, - мягко сказал он мне. – И в следующий раз подложи под колени подушку.
Я поднялся и, опустив глаза, спросил.
– Господин, Ваше распоряжение исполнено. Когда Вам будет угодно наказать меня?
- Олесь… - начал он, но тут же посуровел. - Через час, я жду тебя в кабинете.
– На все ваша воля, господин. – ответил я, но он уже не слушал.
Слава богам, что в этом доме еще нет слуг, а то я сгорел бы со стыда, пока нес пук розог до кабинета. Осторожно постучав, вошел и опустился на колени. Густо покраснел, представив, как выгляжу с этими дурацкими прутьями.
– Иди сюда, - позвал Яхор. – Спускай штаны, и животом на стол.
Покраснев еще гуще, так, что даже уши запылали, выполнил приказ.
– Это твое первое наказание из моих рук, поэтому оно не будет жестким. Я хочу, чтобы ты понял, как подвел меня. Скажи мне, за что ты получишь наказание?
Переборов смущение, я начал перечислять.
– Я оставил Вас без завтрака и подвел маму. Перечил Вам…я хотел только объяснить, но все равно, не имел права Вас перебивать. Я плохо встретил вашего гостя. Ну…я…я его не встретил. Я только дверь открыл. Потом не встал на колени… Я забыл свое место, – закончил я надрывно.
– Твое место, - возле меня. Но я хочу, чтобы ты понимал, что должен вести себя соответственно твоему положению. За нарушение, полагается наказание. Ты его заслужил. Я не хочу, чтобы на каком-нибудь приеме, где ты будешь меня сопровождать, кто-то потребовал твоего наказания. Мне будет неприятно делать это прилюдно, а тебе будет больно и стыдно. Я не зверь, маленький, но мне бы не хотелось, чтобы надо мной смеялись из-за тебя.
– Простите меня, господин… - глотал слезы я.
– Я уже не сержусь. Но наказать тебя придется. Для твоего же блага.
– Я понимаю… А… можно спросить?
- Хочешь узнать на сколько ты начудил? Ну, сказать по чести, то на много. Но первый раз обойдемся по пяти за каждое прегрешение.
– Два…двадцать пять?.. – прикинул в уме я, ужасаясь такой математике.