— И как всё так удачно подвернулось… Не знал? Значит, кто-то все-таки узнал, приятель. И не думаю, что на это дело подняли совершенно случайную шайку оголодавших приграничных тварей. Нет, тут все серьёзней. Кто из Ведьм может создать такой, как там его, Полог?
— Заклинание очень мощное, — совсем упавшим голосом произнёс Михаил. — Кто бы его не сотворил, он действовал умно и расчётливо. Сначала нам показали дозволенное, а потом… Потом явят нам истинный лик того, кто идет. Надеюсь, я ошибаюсь, Алексей. Но скажу так. Вальпургии откуда-то стало многое о нас известно. И она бросила нам на перехват кого-то очень серьёзного. Но как это возможно?.. Неужели?..
Мы, стоя как два тополя на Плющихе, наверно одновременно почувствовали себя сами большими идиотами в мире. А ведь еще недавно все казалось таким тщательно продуманным и неплохо спланированным. Кажется, мы преждевременно подумали, что уже добрались до Столицы и решили все вопросы. Твардовский вслух так и не сказал, но если в ближайшие минуты подтвердится, что мы и впрямь угодили в хитрую ловушку, то вывод напрашивался сам собой.
Кто-то опять нас сдал. Кто-то, кто знал очень много. Зря мы понадеялись, что у меня есть на дорогу ещё хоть какое-то время, а понявшие, что первая фаза операции по захвату Империи провалилась, Верховная Глава Ковена и ее верный сподвижник среди людей граф Перумов будут сидеть сложа руки. Но… Неужели у них в Лютограде, в Цитадели Часовых, ещё остался тайный агент⁈ О котором никто, ни Глеб, ни Рыков ничего не знали⁈ Тогда совсем дело швах. И кому теперь доверять⁈
— Чтобы не приближалось, оно уже совсем, ммм… близко, — мне показалось, или Твардовский стал бледнее обычного?
— Знаю, — пробурчал я, морщась от болезненных укусов разъярённого, крайне воинственно настроенного Грифона.
Почти на двести шагов в сторону западной границы, любое расположенное в опасной близости от осквернённых земель человеческое поселение отгораживала лишь пустота. Это неписаное пправило — расчищать землю, выворачивая все крупные камни, уничтожая любое растение под корень, чтобы ни одна тварь не смогла подкрасться незаметной.
И пустое открытое пространство перед нами было абсолютно безлюдным. Зачерненным ночной тьмой. А затем вдруг сделалось ещё темнее. Настолько, что даже я не смог разглядеть в возникшем в сотне метров от нас плотном сгустившемся мареве черноты хоть что-то.
Рядом со мной, в атакующем чародейском жесте пробуждая магическую энергию, с окутанными синем пламенем руками корабельный чародей воскликнул:
— Вот оно!..
Грифон заклекотал пуще прежнего, готовясь вступить в бой. Его поведение лучше любых слов говорило о том, что, кажется, дела обстоят еще хуже, чем можно было представить…
Надвигающаяся на нас пелена непроглядного мрака, скрывающая под своми крыльями нечто гораздо более страшное, чем сорок засидевшихся на постной диете монстров, остановилась и быстро начала рассеиваться. Словно утренний туман, рвущийся на клочья под порывами набежавшего свирепого ветра.
И спустя мгновение пред нами предстала совсем уж удручающая и невесёлая картина. Я очень хорошо все видел, да и мой напарник, наколдовав еще один светящийся шар и запустив их вверх, превратил небольшой участок свободного пространства в потерявшийся обрывок позднего вечера. Так что с освещением проблем не было. А посмотреть было на что… Точнее, на кого.
Их действительно было около сорока-пятидесяти. Но только и самому слепому и далекому от войны с тварями человеку было бы при беглом осмотре понятно, что к нечисти все эти существа не имеют никакого отношения. Люди. Почти четыре дюжины обнажённых, грязных и измождённых людей, шатающихся от усталости, едва стоящих на ногах. Потухшие невыразительные взгляды, искажённые от страданий, боли и страха лица. Покорность и безволие почти в каждой позе. И от каждого, охватывая либо руку либо ногу, тянулся трепещущий дымчатый шнур, длинный и прочный, клубяшийся черной магией. Словно каждый из бедолаг был на привязи. А концы поводков тянулись к ведущему их созданию.
Я сразу вспомнил свой сон, как сто лет назад Ухора взяла Яроград. И по спине снова пробежал нехороший холодок. А Грифон, едва ли не брызжа слюной и злобно ворча, весь напрягся, неистово вонзая в меня когти.
— Миша, срочно свяжись с «Икаром», — первым делом приказал я едва не затрусившемуся от увиденного Твардовскому. — Пусть Ланской как можно быстрее уводит корабль мили на две в сторону. Живо!
Волшебник, не отрывая взора от неспеша приближающегося к нам воинства, приложил пальцы левой руки к виску и смежил веки. Его рука слегка дрожала. Он понял то, что становилось наглядным с каждой секундой. Догадался, кто к нам приближался…