Твардовский, сделав хитрые пасы над Ланским, одёргивая грязный подпаленный балахон, отступил в сторону, предоставляя мне сомнительное удовольствие самому вести допрос. Я чуть наклонился над заворочавшимся у моих ног Афанасием Ланским. Очнувшись, он быстро распахнул глаза, стрельнув в меня таким чужим, злобным и полным презрения взглядом, что я невольно вздрогнул. Я и представить себе не мог, что этот человек, которого я искренне уважал, способен так смотреть. И тем более на меня.
— Зачем? — тихо спросил я у него пустым бесцветным голосом. Мне и в самом деле было интересно, что подвигло капитана «Икара», прослужившего в Корпусе Тринадцатой Стражи почти десять лет, пойти на предательство.
Тяжело задышав, Ланской криво усмехнулся, завозился, устраиваясь со связанными за спиной руками поудобнее и, глядя на меня снизу вверх, негромко рассмеялся. Стоит ли говорить, что мне его желчный смех понравился еще меньше, чем вся эта ситуация?
— Зачем? Сынок, в нашем случае лучше спросить — почему? — он раздражённо сплюнул на чистую, добросовестно отдраенную палубу. — Десять лет на боевом корабле. Вылеты по первому приказу в самые горячие и опасные точки Северного Фронтира. Дальние рейды, ходки в осквернённые земли. А уж то, что пришлось пережить за последние пару месяцев, вообще не поддаётся никакому описанию. Зачем? А почему я должен всю жизнь рисковать своей шкурой? Я воздушный моряк, а не смертник. Долг, скажешь… Красивое слово, не спорю. Мы Часовые, защищающие людей от иномирных чудовищ! Сто лет назад я был бы командиром торгового судна Столицы! И жил бы припеваючи. А не гнил бы в Лютограде за жалкие офицерские гроши и возможность каждую вахту подставлять свою шею под клыки монстров!
— Значит, банально все дело в деньгах? — все так же тихо сказал я. — Извини, но я не слишком тебе верю.
Ланской зло ощерился. Нет, я положительно отказывался его узнавать! Как же он превосходно притворялся все это время. Ему бы в театральные актёры идти.
— Все так же вежлив и предупредителен, Алексей. Ты сразу мне показался другим. Есть в тебе что-то, что отличает тебя не только от обычных Часовых, но и вообще от других знакомых мне людей, — словно впервые в жизни увидев, как-то задумчиво пробормотал он, внимательно меня рассматривая. — Перумов не зря опасается тебя.
Я молча переглянулся с оттопыривающим на лысой голове уши Твардовским. Похоже, Ланской не собирается играть в непонятки. Да оно и не стоит того. Все ясно как день, а дураков среди находящихся в чулане летящего среди окрашенных тьмой облаков «Икара» не было. К чему все эти лишние и глупые увёртки и удивлённо вскинутые брови?
— Перумов предложил помимо денег нечто большее, — поморщившись от боли, Ланской языком потрогал дыру на месте вырванного зуба и снова неприязненно усмехнулся. — И знаешь, когда несколько лет видишь на этом долбанном корабле в забытых богом дебрях одно и то же и готовишься каждый день умереть, начинаешь на некоторые вещи смотреть совсем иначе.
— Как давно вы сотрудничаете?
— Почти три года. Перумов умён, расчётлив, терпелив. И хитёр как чертов лис. Отлично знает правило о том, что не след класть все яйца в одну корзину. Он старается завести нужных сообщников везде, где возможно. И строит свои планы таким образом, что некоторые его агенты не подозревают о других. Ну и подстраховочка, конечно…
Он снова, поморщившись, дёрнул челюстью.
— Перумов страшный человек. И быстрая смерть от яда в случае провала кажется не самым плохим вариантом.
Я, внимательно слушая его откровения, уверенно сказал, заставив Твардовского удивлённо изогнуть брови:
— Гашек. Разумеется, Гашек. С него все и началось. Вы работали вместе. На пару, верно? И смерть этого недоноска стала для тебя весьма неприятной неожиданностью. Я прав?
— Прямо в яблочко, — осклабился Ланской. — Я все опасался, что кто-нибудь из вас сложит два и два и сообразит, что о тёмных делишках колдуна, связанных с Дном и дурманом, я, как капитан корабля и его непосредственный командир, мог быть хорошо осведомлён. С Гашеком легко работалось. А этот…
Он небрежно махнул подбородком в сторону покрасневшего Михаила.
— Я сразу понял, что с ним каши не сваришь и вербовать его чревато только ненужными проблемами.
— Как вы держали связь с графом?
Лаской снисходительно посмотрел на меня и нервно рассмеялся.
— Ну уж точно не через почту! Алхимическое устройсво, работающее на кровяном растворе, что вы обнаружили у Глеба… В моей каюте есть такое же. Надёжно спрятанное.