— Командир, «Икар» в точке высадки. Дальше идти опасно. Место идеальное, погодные условия тоже.
— Действуйте, как должно, капитан! — громко сказал я, подхватывая вещмешок и поправляя пояс с мечом и кинжалом.
Повернувшись к напряженно смотревшему на меня волшебнику, я ободряюще ухмыльнулся:
— Ну что, Миша, присядем на дорожку?
Твардовский вместо ответа с чувством меня перекрестил.
— В стражники, что ль, собрался?
— В точку угадал, мил человек.
— И чего в Ригеле-то не сидится? В местную стражу тоже крепкие парни надобны. Слыхал, что капитан Дерябин своих в обиду не даёт!
Я с деланной усмешкой выразительно потер указательным и большим пальцами. Сидящий рядом со мной дюжий усатый мужик, щёлкнув бичом, понукая четвёрку выносливых неброских коней мышиной масти, понимающе кивнул.
— Это тоже верно… Лучше там, где платят больше. А ежели молодой, как ты, то и о семье скоро, надо быть, задумаешься. А для семьи и достаток нужен немалый. Только вот Столица, она большая, паря, постарайся не затеряться. Большой город словно зверь хищный. Чуть замешкаешься, сожрёт и выплюнет!
Я мудро смолчал, что мой временный собеседник воспринял как признак не мальчика, но мужа и одобрительно хмыкнул, уверено правя лошадьми, запряженными в пассажирскую, видавшую лучшие виды, карету. Внутри пропахшего пылью салона все четыре места были заняты. Багаж пассажиров был надёжно привязан к крыше, но возница за пару серебряных монет милостиво согласился довезти меня до Столицы, позволив сидеть с ним рядом на козлах.
Назвавшийся Кузьмой извозчик преследовал нехитрый умысел. Мужиком он был говорливым и лишние уши на всем протяжении дневного переезда ему были совсем не в тягость. Поговорить он действительно любил. Потив чего я нисколько не возражал. Время хоть быстрее пройдет.
Наша карета бойко бежала по широкой, превосходно накатанной и утрамбованной ровной дороге, чуть поскрипывая старыми рассохшимися рессорами. Соединяющий Ригель и Новоград путь был оживлён и заполнен десятками споро мчавшимися в обоих направлениях экипажей и пешим людом, бредущим вдоль обочины. Надо ли говорить, что в Столицу двигалось намного больше народу, чем обратно?
Добравшись до стен Ригеля, я незаметно вклинился в бурлящую на восточных воротах толпу и в течение получаса внимательно присматривался. Внутрь города заходить я не хотел. Но за его пределы выбирались кареты и дилижансы уже без сводных пассажирских мест. Сообщение было на удивление многолюдным и оживлённым. И от желающих посетить Столицу, по тем или иным причинам, не было отбоя. Огромный город манил и притягивал.
И когда я уже намеревался присмотреться к самым заурядным купеческим повозкам и подводам, мне весьма удачно подвернулся Кузьма, словоохотливый мужичок лет пятидесяти, зарабатывающий себе на жизнь частным извозом, имея в собственном распоряжении старенькую, но ещё добротную карету и нескольких лошадей.
Погода стала прохладная и хмурая. Лёгкий, но кусачий ветерок дул нам в левую сторону. Накинув на стриженую голову капюшон, я со всеми доступными в данном случае удобствами расположился на широкой лавке рядом с правящим упряжкой Кузьмой и положил под ноги вещмешок.
Извозчику я назвался Данилой, ну а дальше в дело вступила его буйная фантазия, приписав мне множество деталей моей несуществующей биографии. Против чего я так же нисколько не возражал.
— А что в Столице-то, спокойно? — лениво поинтересовался я, чуть ли не задремывая под размеренный бег кареты и уже вдоволь насмотревшись на встречающихся нам людей и экипажи. — С самого детства там не был.
Кузьма, кутаясь в плотный брезентовый плащ и минуту назад сетующий на скорое наступление зимы, что означало лишние тяготы в дороге, многозначительно усмехнулся в густые усы.
— А что Столица? Не зря в народе говорят, что Империя и Новоград это два разных государства…
На дороге было довольно шумно, и вряд ли наши слова был способен кто услышать из пассажиров проносящихся мимо экипажей, но Кузьма невольно понизил голос и покосился по сторонам. Слева тянулись убранные и распаханные к весеннему севу поля. Справа последнюю траву доедало выгнанное из ближайшей деревни на выпас стадо коров. Сразу становилось понятно, что эти места считались безопасными. Граница с оскверненными землями осталась далеко на западе.
— В Столице всегда все хорошо. Потому народец туда и прёт, как мухи на мёд. Да что мне тебе рассказать? Сам все понимаешь. Потому и едешь туда.
Последние слова извозчик произнёс с непоколебимой уверенностью. Я молча усмехнулся.