Сразу же, покинув каретную площадку, мы вывернули в парковую зону и быстрым шагом пошли мимо огромных раскидистых дубов и вязов к южной окраине гигантского, раскинувшегося на огромной площади дворцового комплекса. Тут нас поджидал закованный в тусклые латы отряд из десятка бойцов и средних лет вояка, вооружённый отнюдь не парадным мечом, суровый и мужественный, чем-то неуловимо смахивающий на Светлого Князя. Затянутый в кольчугу и кирасу воин при виде нас не смог сдержать облегчённого выдоха и торопливо открыл перед нами ведущую внутрь колоссального каменного крыла, переходящего в две нависающие над нами круглые, растворяющиеся в ночи башни, неприметную железную дверцу.
— Леонид, проводи нашего гостя с условленное место, — быстро отчеканил Рокоссовский, когда мы вошли в небольшой, тускло освещённый холл. — Магистр Сафонов будет находиться рядом с ним. Действуем по прежнему плану. Мы с Валентином идём к Его Величеству.
Похожий на Главу Тайной Службы мужчина, который не мог быть никем иным, как его сыном, молча, не задавая лишних вопросов, кинул. Сняв с караула пяток бойцов, он повернул направо, по-командирски махнув рукой. Более чем выразительный жест. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним, вместе с оказавшимся магистром чародеем. Пятерка угрюмых воинов дышала нам в спину.
События начали развиваться быстро и атакующе. Светлый Князь, желающий как можно быстрее взять Перумова за жабры, решил не тянуть кота за причинное место. И сразу становилось понятным, что у него все здесь схвачено. И что Глава Разведки был сразу готов к нескольким вариантам развития событий. Старик точно знал, где надо соломку подстилать…
В итоге после добрых десяти минут шествия по мрачным и пустым коридорам этой части колоссального дворца, во время которого мы успели зайти в одну из огромных башен и подняться на несколько уровней, наш торпливый шаг закончился у неприметной двери, за которой оказалась небольшая, больше похожая на монашескую келью, чем на гостевую, комната. Скромно обставленная, с зарешеченным окном и низким потолком.
— Располагайся. Пока будешь сидеть здесь, — отрывисто бросил Леонид, пропуская меня внутрь. Бойцы сопровождения остались снаружи, и вместе со мной внутрь вошли только Сафонов и сам Леонид. — Эта башня полностью изолирована от остальной части дворца. Находится под прямым контролем Тайной Службы. И сообщается, хм, особым ходом с отцовскими рабочими апартаментами. На дверях будет охрана. Если что понадобится, дай знать. Наружу ни ногой.
Молча выслушивая все наставления, я неспеша осматривался. Леонид, по достоинству оценив мое спокойствие и невозмутимость, одобрительно хмыкнул:
— Ничему не удивляйся. И запомни, если сюда войдёт кто-то другой, кроме меня, отца, Валентина или Магистра, значит все пошло не по плану… Любой посторонний человек, являвшийся к тебе в одиночку, без нашего сопровождения, должен расцениваться как враг.
— А ловко у вас система осведомления работает, — вынужден был признать я. — Неужели князь заранее просчитал, что вернется обратно со мной?
Леонид вместо ответа уклончиво пожал плечами.
— Он не зря столько лет занимает свой пост. Мне до него далеко. И, пока не забыл, не удивляйся, если вдруг с тобой заговорят стены.
На этой странной фразе Леонид, сухо мне кивнув, вышел из комнаты. Магистр Сафонов, чуть замешкавшись, выразительно посмотрел мне на грудь и простуженным голосом буркнул:
— На весь дворцовый комплекс наложены мощные чары. А после смери Верхового Магистра усиленны вдвойне. Твой камень связи, пока ты внутри двоца, работать не будет.
Чёрт! Вот почему Рокоссовский разрешил мне его оставить. Хитрый сукин сын.
— Если что, я за дверью. Не думаю, что ты здесь надолго задержишься.
И волшебник вышел. А ведь подчиняющиеся Светлому князю люди, начиная от его сына и заканчивая рядовыми бойцами, не задавали совершенно никаких ненужных и лишних вопросов. Даже толком на зная всю обстановку, просто выполняли то, что должно. Полностью доверяя своему начальнику и действуя как чёткий и отлаженный механизм.
За закрытой дверью загромыхали мощные стальные засовы, и я остался в полном одиночестве. А в окно уже стучались первые робкие лучики восходящего над просыпающимся огромным городом холодного хмурого негостеприимного солнца. Внезапно я почувствовал себя заключённым в одинокой и постылой камере, словно узник, приговоренный к скорой смерти.
Хм, не хотелось бы, спустя сто лет, повторить судьбу своего прадеда, Владимира. Да вот уж хрен вам всем.
Я присмотрелся и прислушался. Весь насторожившийся и затихший как мышка Грифон осторожно повел клювом. Ничего. Здесь мне ничего не угрожает. Пока. Единственное, что меня смущало, так это стены. И вскользь брошенная Леонидом фраза. Что он имел в виду?