— Что князь? — спросил я в спину первым вступившего на слегка проржавленые, чуть скрипучие ступеньки Валентина.
— Уже ждёт. Все готово. Не хватает только тебя и твоих великих мыслей.
Последние слова Валентин проворчал с нескрываемым недоверием. Я лишь усмехнулся.
Вопреки моим ожиданиям, мы вышли не через «парадную», оказавшись после получаса блужданий по пыльным и местами затянутым паутиной коридорам внутри дворцовых стен, прямо перед носом главы Тайной Службы. Нет. Когда остановились после очередного поворота и уткнулись в тупик, Валентин потянял за торчащую из каменной кладки ручку и часть стены с негромким шорохом сдвинулась, а мы оказались в небольшой кладовой.
Ещё чуть позже я понял, что эта комната, заваленая кипами перевязанных бечёвкой бумаг и заполненными пожелтевшими от времени документами деревянными ящиками, является личным архивом начальника разведки.
Валентин смело открыл ведущую наружу дверь и мне не осталось ничего, как вновь последовать за ним. И вот только потом я наконец вступил в рабочий кабинет Светлого Князя, из которого в разные стороны вело ещё три закрытых двери.
Кабинет проставлял из себя просторное, с выходом на два больших арочных окна хорошо освещённое помещение. Неброское, но дорого и со вкусом обставленое. Уютно горел огромный камин. У дальней стены, за массивным резным письменным столом в кожаном кресле воседал лично Роман Рокоссвмкий. Строгий мундир, пристальный взор жёстких глаз, ястребиный нос. Хищная птица в своем гнезде.
Кроме Светлого князя, в комнате, напротив окованной стальными полосами дубовой двери, которую чтобы вышибить, пришлось бы в упор расстреливать из пушки, застыл облачённый в легкие латы, вооружённый мечом, кинжалом и двумя колесцовыми пистолями его сын Леонид.
Прямо, будто палку проглотив, в одном из свободных кресел сидел худощавый светловолосый мужчина в военной форме воздушного флота и при боевом кортике. Короткая уставная стрижка, аккуратные усы и борода, баронская цепь на шее.
И всё. Больше никого. Подспудно я ожидал увидеть и самого Коренева. Но Рокоссовский, начав игру, придерживался своих правил. Пусть и идя в обход указаниям государя. Но победителей, как известно, не судят. И риск того стоил.
— Бестужев, моего сына и командующего Девятой Стражей, Леонида, ты уже знаешь. Позволь представить тебе барона Антона Сикорского. Адмирала и Командующего военно-воздушным флотом Империи. Я ручаюсь за него. Все, кто сейчас находятся в этой комне, заслуживают моего полного доверия. Поэтому можешь говорить в их присутствии так же, как наедине со мной.
На краткий миг цепкие сверлящие меня глаза Светлого князя опасно блеснули, что лучше всяких слов говорило — но лишнего не болтай. Я невозмутимо кивнул и сказал:
— Ваша Светлость, сколько бойцов мы можем задействовать во дворце Императора в данных условиях, проводя, хм, дополнительное, скажем, расследование гибели Верховного Магистра?
Вместо князя ответил его наследник:
— В нашем распоряжении прямо сейчас, в этой части дворца, пятнадцать оперативников Тайной Службы. Опытнейшие и понюхавшие пороху бойцы. И я могу в течении двадцати минут усилить наш отряд десятком Часовых в полном вооружении. Так же адмирала Сикорского сопровождают двенадцать морских пехотинцев с его личного корабля.
Я невольно присвистнул. Даже в нынешних обстоятельствах немалая сила, которой было бы вполне достаточно, чтобы задержать и арестовать кого угодно. С сожалением я покачал головой.
— Увы, князь, туда, куда мы направимся, Часовые послужат нам только помехой. Они элементарно не пройдут тем путём, что мы выберем.
Леонид недоуменно нахмурился, а адмирал флота, изогнув бровь, переглянулся с Валентином. И только сам Светлый князь пристально, не моргая, смотрел на меня. И прохрипел:
— Кажется, ты хотел осмотреть место убийства Воронцова?
— С вашего позволения, — усмехнулся я, набрасывая на голову капюшон. — И, прежде, чем класть голову в пасть льву, хотелось бы вернуть своё оружие.
Валентин с великим возмущением покосился на меня, а хмурый Леонид посмотрел на отца. Я же всем своим видом выражал терпение, самопожертвование и желание немедленно действовать.
— Получишь ты свои цацки, получишь… Бестужев, ты уверен, что сможешь это сделать? — высокий лоб Рокоссовского избороздили дополнительные морщины, а челюсти плотно сжались. — Мы ничего не смогли найти, хотя мои лучшие люди осмотрели каждый квадратный дюйм комнат Аристарха. И не нашли даже намека на тайный ход. Лучшие Чародеи из Магического совета заявили, что не почуяли никакого остаточного волшебства и что тот, кто убил Воронцова, не пользовался магией. Никаких скрытых ходов, никаких магических порталов. Да это и невозможно в таком магически защищённом месте, как личные комнаты Верховного Магистра.