Да к чертям все! Уйдет же, ублюдок! Я со всех ног рванул за изготовившимся к последнему прыжку зверем.
Перумов на миг обернулся и, истошно разразившись скребущим по душе чудовищным глумливым хохотом, напружинил мускулистые лапы и сиганул прямо в окно. Здоровенная серая, двух с половиной метровая тварь вдрызг разнесла оконный переплёт, узорчатую кованную решетку, в куски разбила мозаичные стекла и скрылась в буйствующей грозой и ливнем ночи. Лишь напоследок вспыхнули хитрые жёлтые фонарики.
Я еще успел краем глаза увидеть, как Сафонов, воздев над головой руки, швырнул в прижавшуюся спиной к дальней стене Ведьму цунами из полыхаюших малиновым цветом миниатюрных комет, как его соперница скрестила пред собой руки, сотворяя мерцающий черным маревом защитный экран…
Успел услышить хриплый негодуюший крик престарелого начальника Тайной Службы. Чей-то полный отчаяния вопль:
— Уйдет, паскуда, уйдёт!!.
И не раздумывая, я головой вперёд нырнул в разбитый провал огромного вытянутого окна, сразу же оказавшись на широком каменном карнизе, и попадая под настоящий водопад. Гроза безумствовала, ослепительные вспышки молний пронзали истерзанное небо, грохотал непрестанно гром. Я почти сразу же оглох и промок. Вскинул голову и успел увидеть, как высоко надо мной, прямо по стене, цепляясь когтистыми лапами за лепнину, водостоки, карнизы и подоконники, с животной ловкостью карабкается огромная, кажущаяся черной, страшная фигура удирающего оборотня.
Перумов решил уходить крышей? Иначе какого дьявола он бы полез наверх? Прикинул, что по земле, через наполненную охраной и гвардейцами дворцовую территорию не уйти? Или что-то ещё?..
Как бы там ни было, я не собирался дать ему осуществить задуманное. Ступив за окно, я сразу же промок как мышь. Но ледяной дождь и завывающий, как сотня банши, ветер не остановят меня. Я засунул кинжал за пояс, меч в ножны и, ухватившись за мраморную лепнину, начал подниматься на верх, вслед за убегающим от меня оборотнем.
Глава 23
Глава двадцать третья.
Столица подверглась настоящему испытанию распоясавшейся неумолимой стихии. Невиданная по силе и размаху гроза накрыла огромный многолюдный город как карающая длань разгневанного бога. Целые реки холодной воды плотными упругими струями хлестали крыши домов, башни и высотные здания. Заливали замощенные камнем широкие мостовые и затапливали ревущими потоками скромные окраинные улочки.
Чудовищные удары грома, будто набатом, громыхали в чёрном ночном небе. Ослепительные белые, синие и голубые разлапистые ветви колоссальных молний рвали небосвод, подсвечивая затянувшие всё вокруг тучи и превращая их в подобие новогодних разноцветных фонариков.
Обычно оживлённая даже в ночное время Столица будто вымерла. Все, у кого была возможность, прятались от сильнейшего ливня и разгулявшегося внутри городских стен прилетевшего с далёких северных рубежей студёного безжалостного ветра.
Новоград, озаряемый разрядами молний, то и дело на несколько секунд выныривал из кромешной тьмы, будто проявляющаяся картина величественного миража, чтобы вновь на несколько минут погрузиться в наполненную воем ветра и закладывающим уши шелестом дождя промозглую тьму.
Великолепное и одновременно пугающее зрелище. В такую непогоду небо над огромным, раскинувшимся на сколько хватало глаз, городом было пустынно. Ни один капитан ни одного судна в здравом уме не рискнул бы поднять в воздух дирижабль, чтобы поиграть с судьбой в салочки в условиях погрузившегося в ужасающий шторм города. В этой игре победитель был однозначен.
Я нагнал своего кровного заклятого врага, когда он, ловкими и мощными прыжками покоряя многоуровневую крышу гигантского дворцового комплекса, мчался по скользкой от с грохотом падающей воды глиняной черепице, кровельному железу, меди и бронзе, и остановился пред возвышающимся подобно громадному утесу колоссальным зданием, возникшем на его пути.
Мы с похожей на гротескную прямоходящую гиену тварью оказались среди высотного царства громоотводов, флюгеров, шпилей, флагштоков, крыш и чердаков. Дворец Императора представлял из себя сборную солянку из множества зданий, башен и часовен. И сейчас пред нами возвышалась квадратная башня, покрытая черепичной, четырехуровневой крышей, с золотыми и медными шпилями, величественного строгого собора, утыканная в определённых местах кровли и длинного конька разномастными громоотводами.
Оборотень, тяжело дыша и горбясь, остановился у сложенной из красного камня, вытягивающейся к небу башни, и оглянулся. Дождь безжалостно хлестал его упругими струями. Сверкали хитрые желтые глаза, блестели оскаленные чудовищные клыки. Его шерсть намокла и свалялась, от шкуры поднимался горячий пар. Из пасти со свистом вырывалось утробное дыхание. Перумов в облике Родового зверя был ужасен и пугающ.