За время нашего с Михаилом отсутствия в городе не произошло ничего экстраординарного Все шло своим ходом. И шло хорошо. Восстановили крепостную стену, ворота, сожгли трупы поверженных Титанов. Город жил своей жизнью… Во всех кузнях и оружейных мастерских в две смены, под присмотром успевающим везде и всюду дяди Игната, изготавливали дальнобойные и скорострельные пушки по образу и подобию тех, что были на «Иерихоне ». Но с некоторыми техническими изменениями, чтобы их можно было установить на стенах и башнях.
В моем Родовом имении так же беспрерывно вкалывала целая бригада, восстанавливая и преображая древний замок. Дядя Игнат и там успевал покомандовать, неугомонный. Алиса же не могла дождаться того дня, когда мы сможем туда вернуться. И я, признаться, тоже. А пока она вернула мне отцовский дневник. Не говоря ни слова, мы посмотрели друг дружке в глаза. И крепко обнялись. Она заплакала. Никакие слова тут были не нужны.
Впереди нам всем предстояло очень много всего сделать. Дни, недели, месяцы изнурительного труда. Но у нас нет иного выбора. Возродившееся герцогство Бестужевых станет обособленным регионом, фактически отдельной областью, лишь номинально подчиняющейся Императору. И мы должны приложить все усилия, чтобы наша земля становилась все сильнее и лучше. Мы должны всему миру показать насколько мы сильны. Я это точно знаю. Ковену, Северу, Империи. Всем.
Я стал лидером тех, кто смотрел на меня, как на своего защитника и покровителя. Герцог Бестужев, Владыка Севера. И мне лично предстоит свершить не меньше, а то и поболе, чем всем остальным. И еще большему научиться. Если я хочу быть хорошим герцогом. Но я был абсолютно уверен, что пока меня окружают такие люди, как Ярослав Кречет, Фёдор Корнедуб, Рогволд, дядя Игнат, Алиса, Михаил Твардовский, Генрих Горь, Андрей Лопухин, Владимир Казанцев и многие другие, всё у меня… Нет, всё у нас получится. Время для этого есть. Мы сами его выиграли.
Михаил Твардовский, мой друг и корабельный чародей «Икара», совершил по моей просьбе страшное преступление против короны. Узнай о котором кому не надо, и вся наша дальнейшая история повернулась бы совсем другой стороной…
В ночь перед высадкой в окрестностях Столицы, он удалил из звукового волшебного шара, записавшего допрос мёртвой головы Рух, кое-какие сведения… Подретушировав оставшиеся так, что комар носа не подточит. Светлая башка, я это всегда говорил. Если так пойдёт и дальше, он совсем скоро единолично заменит собой Трофима.
Твардовский стер все слова, касающиеся количества оставшихся в распоряжении Вальпургии войск, упоминания о последних Ведьминых проколах. Ну а я тактично умолчал обо всем остальном. Вот и вышло, что об истинном положении в стане врага ни Император ни его приближённые по-прежнему ничего не знали.
Ни численности его оставшихся боеспособных легионов, ни того, что Рух была единственной, кто мог создать хагеров и чудовищных гибридов, превращая людей в монстров, ни того, что порталов между нашими мирами осталось кот наплакал и что Вальпургия нипочем не станет в ближайшее время ими пользоваться, приберегая на самый крайний случай. И что нам в Лютограде известно точное месторасположение всех последних запечатанных врат.
Пока Император и его генералы продолжают думать, что угроза Второй войны с Ковеном высока как никогда, они будут смотреть на нас, как на верных союзников, готовых в любой момент прийти на помощь, а не как на вчерашних бунтовщиков.
Да, мне было стыдно от того, что таким образом я обманул и князя Романа Рокоссовского. Но думаю, старик бы меня понял и простил. А придёт время, и он об этом сам узнает. Но только тогда, когда я сочту нужным. Пока что в отношении отбитых у Ковена западных оскверненных земель, принадлежащих ранее моим предкам, у меня были собственные долгосрочные планы…
А Империя… Пусть живёт с привычным пугалом под боком, по-прежнему думая, что страшный враг еще страшнее и опаснее, чем есть на самом деле.
У меня же, как я уже не раз говорил, было пока чем заняться.
Но прежде чем с головой окунуться в изнуряющую рутину по превращению Севера в несокрушимую твердыню, мне следовало сделать ещё одну вещь…
В Безлюдные земли пришла зима. «Икар» высадил меня в нескольких милях севернее Стужи, куда мы завезли свежие припасы, кое-какое снаряжение и нескольких новобранцев.
Предо мной постиралась, насколько хватало глаз, скованная морозом и присыпанная первым снегом безразмерная тундра. На едва видимом горизонте которой протянулась черная полоса начинающегося моря тайги.