— Будь осторожен, — крикнул Джерин в метафизическое ухо Маврикса. — Не угоди снова в лапы Ничто.
Маврикс свернул с тропы в сторону. Жестокие волки обители богов гради бросились было за ним, но как только приблизились, тут же вновь завиляли хвостами, словно щенки. По крайней мере, хоть эта часть могущества не была им утрачена. Затем он снова выбежал на тропу и помчался еще быстрей.
— Спасибо, что напомнил мне о ловушке, — сказал он, — хотя никак не могу поблагодарить тебя за то, что ты втянул меня в эти неприятности.
— Я пытался спасти то, что мне принадлежит, — ответил Джерин. «И мне это не удалось, — подумал он, не вполне уверенный, что ему удастся утаить эти мысли от бога. — Значит, мне придется предпринять еще что-нибудь, только что — я не знаю».
— Я не настолько глубоко пустил корни в твоих землях, чтобы сражаться за них столь же упорно и плодотворно, как я сражался бы, например, за Ситонию, если бы боги гради пришли туда, да не допустит этого наивысшая сила, стоящая над всеми богами, — сказал Маврикс. — Тебе следует поискать помощи на твоих территориях или под ними у тех сил, которым будет что терять, если их подчинит себе или погонит прочь Волдар со сворой своих злобных подручных.
Он и сам являл собой сгусток злобы. Такой, что ни Стрибог, ни Лавтриг не захотели опять вступить в состязание с ним. Вскоре он уже был за пределами обители богов гради. А Джерин тем временем ломал голову над тем, каких именно элабонских богов Маврикс имел в виду. Возможно, Байтона, но кого же еще? И он задал этот вопрос богу, который нес в себе его сущность.
— Нет, только не этот жалкий прозорливый слизняк, — презрительно сказал Маврикс. — Он тебе ничем не сможет помочь, уж поверь мне. Волдар разжует его и выплюнет, пока он будет озираться по сторонам. Однако с Ничто они вполне могут поладить: они наскучат друг другу настолько, что перестанут существовать.
Он говорил очень уверенно, и Джерина это насторожило. Если Байтон не поможет ему в борьбе против гради, то кто же тогда?
— Кто в северных землях способен им противостоять? — не отставал от бога Лис.
— Я уже сообщил тебе все, что знаю, и даже больше, чем ты заслуживаешь, — ответил Маврикс, на этот раз раздраженно. — Это не моя страна. Я повторяю это снова и снова: это не мои земли. Я не слежу за каждым занудным бездельником-божком, поселившимся здесь, и не собираюсь этого делать. Раз уж ты оказался настолько глуп, что предпочел родиться здесь, то выпутывайся теперь сам.
— Но… — попытался возразить Джерин.
— О, тише-тише. Пока что у тебя даже нет плоти, чтобы по-настоящему поднимать шум, — осадил его Маврикс, и Джерин волей-неволей присмирел. Бог продолжал: — Вот мы и вернулись в твою сырую, промозглую противную лачугу. Если бы ты только видел яркое солнце Ситонии, вино, море (не этот серый ледяной океан, омывающий твои земли, а голубое, блестящее и красивое море), если бы ты видел сверкание полированного мрамора и блеск песчаника, желтого, как масло, как золото… Но ты всего этого не видел, бедный обездоленный человечишка. Может, оно и к лучшему, потому что иначе ты мог бы наложить на себя руки от отчаяния, что ты всего этого лишен. Поскольку ты вынужден оставаться здесь, я возвращаю тебя в твое скучное малоприметное тело, из которого сам же тебя и извлек.
В следующее мгновение Джерин уже мог смотреть на мир собственными глазами, слышать собственными ушами, двигать головой, руками, ногами. Перед ним стоял Маврикс. А еще Силэтр, Райвин и Фулда, по-прежнему щеголявшая наготой пышных форм.
— Как долго мы отсутствовали? — спросил Лис. Как и обещал Маврикс, оказавшись в собственном теле, он снова обрел голос.
— Отсутствовали? — хором переспросили Силэтр и Райвин.
— Вы все время находились здесь, — сказала Силэтр. — Где же вы были? Что делали? — Она повернулась к Мавриксу. — Господин сладкого вина, боги гради побеждены?
— Нет, — ответил Маврикс.
Услышав это короткое «нет», Райвин в ужасе охнул. Маврикс продолжил:
— Я сделал, что мог. Но этого оказалось недостаточно. Больше я ничем не в силах вам помочь, поэтому покидаю эти края с их неприятным климатом.
И он стал исчезать у них на глазах, словно дымка в лучах жаркого солнца.
Джерин был вместе с ним и знал, что его победили. Силэтр и Райвин поняли, что это так. Но Фулда, подобно многим, с кем Джерин сталкивался в своей жизни, слепо верила в высшие силы. Слышать, как бог признает свое поражение, было выше ее сил. Она воскликнула:
— Так ты оставляешь нас ни с чем?
Маврикс вновь материализовался. Невозможно было сказать, куда именно смотрят его черные неменяющиеся глаза, но, судя по повороту его головы, он обратил свой взор к Фулде.