Вассалы Рикольфа переглянулись и отошли, чтобы еще раз посовещаться. Когда они вернулись, Отари Сломанный Зуб сказал:
— Ты требуешь от нас очень сильной клятвы.
— В этом-то и весь смысл, — ответил Джерин, выдыхая через нос. — Какой толк в клятве, которую не страшно нарушить?
— А ты принесешь эту же клятву? — спросил Вачо требовательно.
Судя по его тону, он ожидал, что Лис ужаснется при одной мысли об этом. Но Джерин сказал:
— Разумеется, да. Я не боюсь того, что скажет Байтон. Если Дарену не написано на роду управлять поместьем Рикольфа, Байтон ясно даст это понять. А если это его судьба, значит, Байтон так и скажет. Поэтому я готов принести эту клятву. Я поклянусь прямо сейчас, в эту минуту. Не хотите ли вы присоединиться ко мне?
Они снова отошли. Джерин потягивал эль, наблюдая за обсуждением. Похоже, Отари с Раткисом придерживались одного мнения, а Вачо и Хилмик — другого. Он их не слышал, но по жестикуляции совещавшихся было видно, как разделились их голоса.
Наконец, довольно угрюмые, бароны вернулись. Отари заговорил за всех:
— Хорошо, лорд принц. Мы вместе с вами принесем эту клятву. Если, несмотря ни на что, мы не достигнем единого мнения, то решим наш спор так, как вы предлагали. Короче говоря, мы согласны со всеми вашими предложениями, полностью.
— Нет, мы с ними не согласны, — гневно заявил Хилмик Бочарные Ножки. — Но мы их принимаем. Либо так, либо нам придется воевать с вами, а наши шансы на выигрыш не слишком-то велики, даже если Араджис придет нам на помощь.
— Вы правы, — согласился Джерин. — Ваши шансы невелики. Давайте же поклянемся прямо сейчас, в присутствии наших людей.
По виду Вачо и Хилмика можно было предположить, что они с удовольствием отложили бы эту процедуру на неопределенное время, если бы сумели найти для того достаточно весомые аргументы. Но Раткис Бронзолитейщик сказал;
— Так будет лучше всего. Да и у наших вассалов не возникнет сомнений по поводу нашего соглашения.
— Абсолютно с тобой согласен, — сказал Джерин. «Кроме того, вам самим будет потом сложнее преступить эту клятву. Ваши же собственные люди призовут вас к ответу, если вы на это решитесь», — добавил он мысленно.
Когда два колеблющихся барона, наконец, кивнули, Дарен сказал:
— Я тоже принесу эту клятву. Если это поместье станет моим, я должен сам отвечать за все, что его касается.
— Прекрасная мысль, — согласился Джерин, и вассалы Рикольфа тоже издали возгласы одобрения.
В глубине души Джерин сомневался, так ли уж это прекрасно. Не является ли жест сына знаком, что он, став здесь господином, примется игнорировать волю отца? Дарен как раз в том возрасте, когда так и поступают. К тому же его мать, чью кровь он унаследовал наряду с отцовской, всегда без оглядки следовала своим порывам, касалось ли дело побега из родительского дома с Джерином или побега от него самого несколько лет спустя. Проявится ли кровь Элис в Дарене? И если да, то что Лису с этим делать?
На этот вопрос он ответил быстро: ничего. Это была его мысль — привезти сюда Дарена, чтобы во всем разобраться. Теперь остается лишь ждать последствий, какими бы они ни оказались.
Он поднялся. Дарен тоже, а за ним и четыре главных вассала Рикольфа. Джерин надеялся, что кто-то из них, возможно Отари, любивший себя послушать, объяснит застывшим в ожидании воинам, что сейчас произойдет, и в итоге все будет выглядеть так, будто идея скрепить соглашение клятвой исходит по большей части от них, а не от заезжего лорда.
Но Отари и его приятели стояли и молчали, предоставив все объяснения Лису. Он набрал в грудь воздуху и постарался сделать, что мог.
— Клятвой, которая сейчас здесь прозвучит, мы собираемся скрепить наше решение принять любое суждение прозорливого бога о том, быть или не быть Дарену правителем этого поместья. В клятве указано, на что именно мы надеемся и что с нами случится в этом мире и в мире грядущем, если мы нарушим малейшее из условий нашего соглашения. Я стану произносить слова клятвы, а бывшие вассалы Рикольфа и мой сын будут повторять их за мной, и таким образом мы все свяжем себя добровольно принятыми каждым из нас обязательствами.
Он подождал, не последует ли возражений. От его собственных людей или от тех, кто находился в зависимости от четверки баронов. Ничего не услышав, Лис сказал:
— Тогда я начну. — Он повернулся к Дарену и баронам Рикольфа. — Повторяйте каждую фразу клятвы за мной. Клянусь Даяусом на небесах и Байтоном-прозорливцем…