Когда хозяева постоялых дворов увидели сразу восемь повозок, направлявшихся в их городишко, они набросились с радостными воплями на ехавших в них воинов. Джерин еще помнил, какую заоблачную сумму ему пришлось заплатить тут за один лишь ночлег до ночи оборотней. Теперь же и он, и его спутники получили более просторные комнаты, включая кормежку, по цене вдвое меньше прежней. Жители Айкоса радовались любой сделке: все лучше, чем ничего.
— Чем живут эти люди, когда их постоялые дворы по большей части пустуют? — спросил Вэн в тот же вечер, когда они сидели в пивной.
— Они наживаются на том, что стирают друг другу грязные вещи, белье, например, — ответил Джерин невозмутимо.
Вэн чуть было не кивнул, но затем пристально уставился на товарища и фыркнул.
— Ты бы последил за своим языком, Лис. В один прекрасный день он порежет тебе десны.
Джерин высунул то, о чем шла речь, и уставился на приятеля, скосив глаза. Вэн сделал вид, будто собирается вылить на обидчика кружку эля, но не стал. Лис облегченно вздохнул: чужеземец любил затевать потасовки в тавернах. Просто так, ради развлечения.
Джерин с Дареном поселились в одной комнате. Вэну досталась соседняя, но он не захотел ее делить ни с кем из остальных спутников Лиса. Несмотря на удачную сделку с хозяином, Джерин, всегда относившийся к деньгам экономно, не был доволен дополнительными расходами. Но очень скоро стало ясно, что Вэн вовсе не собирается ночевать в одиночестве. Он заигрывал сразу с двумя служанками, разносившими еду, и вскоре одна из них уже сидела у него на коленях, хихикая, когда он щекотал бородой ее шею.
Лис вздохнул. Так или иначе, слухи о поведении Вэна дойдут до Фанд, и разгорится очередная ссора. Джерин был сыт по горло их ссорами. Как можно жить, находясь в центре хаоса? Но некоторым подобный образ жизни, похоже, доставлял наслаждение.
Вэн был одним из таких людей.
— Я знаю, о чем ты думаешь, капитан, — сказал он. — У тебя на лице все написано. И знаешь, что я тебе скажу на это? Мне наплевать.
— То же самое сказал Райвин, когда из-за своего грязного танца лишился жены, — ответил Джерин.
Вэн его не слушал. Он не слушал никого и ничего, кроме своей пивной кружки и той пружины, что находилась у него в штанах.
Дарен жадно посмотрел на одну из служанок. Но потом обвел долгим взглядом пивную. Там была еще пара молодых разносчиц. Но все мужчины, которых они обслуживали, были старше его и гораздо более видные. Глотнув эля из кружки, он сказал:
— Шансы у меня сегодня не очень-то велики, да? Лис положил руку ему на плечо.
— Ты и вправду мой сын, в этом нет сомнений, — сказал он. — Люди, старше тебя в два, а то и в четыре раза, никогда бы не сделали подобный вывод из сложившейся ситуации. Они бы или надулись, или бесновались несколько дней только из-за того, что на их долю не досталось какой-нибудь миловидной девчонки, которая спустила бы с них штаны.
Дарен фыркнул.
— Но это глупо.
— Йо, верно, — согласился Джерин. — Однако люди поступают так постоянно, причем женщины не реже, чем мужчины. Люди действительно глупы, сын, разве ты еще этого не заметил?
— Ну, может быть, разок или два, — сказал Дарен, и так же невозмутимо, как ответил бы на его месте и Лис.
Джерин уставился на него, а затем расхохотался. Если Дарену все же достанется поместье Рыжего Рикольфа, Вачо, Хилмику и Отари будет трудненько с ним сладить. Возможно, Раткису Бронзолитейщику это бы удалось, но Лис почему-то чувствовал, что тот и так примет сторону его сына.
Через некоторое время Джерин положил свою пивную кружку набок и пошел наверх, держа в руке свечу. Дарен потащился за ним. Вэн и служанка уже поднялись. Звуки, доносившиеся из-за двери чужеземца, не оставляли никаких сомнений в том, чем они там занимаются. Шум любовных утех доносился также из-за стены. Пока Джерин зажигал от свечи несколько ламп, Дарен спросил:
— И как же мы будем спать в такой обстановке?
— Думаю, как-нибудь приспособимся, — ответил Джерин.
Через минуту из-за стены раздался очередной стон, явно противоречащий его заявлению. Он хотел было постучать в деревянную перегородку, но сдержался: как и любой другой мужчина в такой ситуации, Вэн очень раздражался, когда его прерывали. А раздраженному Вэну лучше под руку не соваться.