— Это одна из разновидностей фимиама, который воскуряют в Айкосе? — уточнил Джерин.
— Совершенно верно, Лис, — кивнул Вэн. — Когда мы прибыли в Сирте, нас было примерно полдюжины человек, и все далеко не паиньки. Мы решили раздобыть этой мирры для самих себя, а потом пойти дальше, в глубь страны, и посмотреть, что там с ней можно сделать. Не знаю, как остальным, а мне донельзя осточертело сидеть взаперти на корабле.
Люди в Сирте говорили на одном из языков земли Малабала, так же как и мы. Когда они узнали о наших намерениях, то предупредили, чтобы мы опасались змей на пути к мирровым деревцам. Но мы только что выехали из Малабалы, поэтому думали, что кое-что знаем об этих пресмыкающихся. Я, кажется, уже рассказывал вам о них.
— Мне понравилась история о змее, у которой в голове был камень, который якобы может сделать человека невидимым, хотя на самом деле это не так, — сказал Пэрол Горошина.
— Благодарю тебя, друг мой, — сказал Вэн. — Итак, мы думали, что немного разбираемся в змеях, поэтому, когда жители Сирте предупредили нас о тех видах, что обитают в их пустыне… о черсидах, о сеичрисах, сепсах, престерах, дипсасах, небохвостках и еще одни боги ведают каких вертких тварях… мы просто кивали и говорили «да-да» на пространные пояснения о свойствах их ядов. Мы решили, что они все выдумывают, чтобы напугать нас и не подпустить к мирре.
Чужеземец покачал головой. Черты лица его, очень рельефные в свете костра, выразили преувеличенное раскаяние.
— Это лишь доказывает, что мало мы знали, вернее, как много не знали. Мы купили бурдюки, наполнили их водой и потащились через пустыню к мирровой роще, находившейся примерно в полутора днях пути от Сирте. Местные жители лишь скорбно вздыхали, глядя нам вслед, словно бы уже не надеясь вновь нас увидеть. По правде говоря, так, собственно, и случилось. До сего дня, если нас там кто-то помнит, то, вероятно, он думает, что мы окончили свои дни в песках. К счастью, все вышло не так, по крайней мере, для некоторых из нас.
— Полагаю, жители Сирте и сами частенько наведывались к мирровым деревьям, — сказал Джерин. — Если они предупреждали вас о змеях, то разве не думали найти ваши тела на той дороге, что приводила туда?
— Хороший вопрос, капитан. Не побывав там лично, я, наверное, подумал бы то же самое, что и ты, — сказал Вэн. — И не подумал бы, если бы поверил их россказням насчет змей. Но, как уже тут говорилось, я решил, что они просто пытаются нас запугать, чтобы мы не ходили за миррой. То есть… ладно, выслушайте меня, и сами все поймете.
Мы прошли совсем немного, как вдруг что-то поднялось из песка и гравия и лизнуло меня вот сюда. — Чужеземец похлопал по левому наголеннику, чуть ниже колена. — Если бы я его не носил, то вряд ли смог бы рассказывать вам все эти истории.
Я рубанул по змее мечом, и голова ее отлетела в сторону. Но оказалось, что мы потревожили не одну тварь. Возможно, вторая состояла в супружестве с первой. Этого я так и не узнал, потому что ее я тоже убил, но прежде она успела укусить одного из моих друзей.
Это была не очень крупная тварь, и мы понадеялись, что она не из числа тех, о каких нас предупреждали аборигены, но змея оказалась сепсой и… — Вэн закрыл глаза рукой. — Как бы мне хотелось, чтобы это была не она.
— Откуда ты знаешь, что это была именно она, если убил всего лишь какую-то змейку?
— По действию яда, — ответил Вэн. — Сепса укусила моего друга… ну, вообще-то он был грабителем и ворюгой, но мы долго странствовали бок о бок… прямо над лодыжкой. Через полчаса, да покарают меня боги, если я лгу, от него осталась лишь зеленоватая лужица.
— Что? — воскликнул все тот же голос. — Укус змеи не может вызвать такое.
— Я тоже так думал, — ответил Вэн, — но я ошибался. Жители Сирте предупреждали нас, что от яда сепсы люди попросту исчезают, и они знали, о чем говорят. Плоть бедняги вокруг укуса стала прозрачной, под ней завиднелись кости, а потом он просто растаял… вместе с костями. — Рассказчик наигранно задрожал, напуская драматизма. — Я никогда раньше не видел, чтобы человек вот так взял и растворился, и надеюсь, да будут милостивы ко мне боги, никогда больше не увижу. Как же он кричал, наблюдая за собственным исчезновением, пока, разумеется, еще мог кричать. Мы, оставшиеся в живых, поспешили прочь, доложу я вам, и к тому времени, когда мы убрались оттуда, как я и говорил, от него осталась лишь маленькая вонючая лужица, которую уже высушивало жаркое солнце.
Нас нельзя винить за то, что мы не захотели задерживаться в том месте, где произошла такая жуть, но, как выяснилось, мчаться прочь тоже было ошибкой. Мы не следили за тем, куда ступаем, а следовало бы, и вот один из нас наступил прямо на престеру.