— Откуда я знать: я говорить, а ты все равно делать мне плохо? — спросил гради.
— Ты имеешь в виду, откуда тебе знать, можешь ли ты мне доверять? Очень просто — ниоткуда. Здесь нет никакой сложности, а? Но вот что я тебе скажу: я не стану делать с тобой ничего ужасного, если ты действительно заговоришь. Можешь верить мне или нет, как хочешь.
Гради вздохнул.
— Я говорить. Что ты хотеть?
— Для начала назови свое имя, — сказал Джерин.
— Я Эистр.
— Эистр. — Джерин нашел палку и написал на мягкой земле имя гради по-элабонски. — Теперь, когда твое имя написано тут, я могу использовать против тебя колдовство, если пойму, что ты лжешь.
Эистр был явно напуган. Джерин на это и рассчитывал. Насколько он мог судить о гради, они не умели ни читать, ни писать. Грамотность, не слишком распространенная даже среди элабонцев, почти совсем сходила на нет среди трокмуа. Когда же дикарям все-таки приходилось писать, они использовали алфавит своих южных соседей. Невежество лишь прибавляло Эистру страха. Вообще-то Джерин, всерьез разозлившись, мог применить против него именное заклятие, хотя ему ничуть не хотелось прибегать к ворожбе.
— Ты спрашивать, я отвечать, — сказал гради. — Я говорить, правда, клясться грудью Волдар.
Джерин понятия не имел, насколько сильна эта клятва, но решил пока что на пленного не давить. Он сказал:
— Откуда пришла ваша банда? Сколько вас здесь еще?
Эистр указал на запад.
— Там крепость, два дня ходить отсюда. Рядом река. Когда я там быть, мы иметь, может, десять десятков. Сейчас, может, больше. Может, меньше тоже.
Лис обдумал услышанное. Это могла быть вполне вероятная попытка со стороны Эистра заманить его войско в ловушку, не нарушив при том своей клятвы. Он спросил:
— Почему ты точно не знаешь, сколько ваших людей находится сейчас в крепости?
— Мы там использовать… как это вы называть?.. место для перевалки. Одни уходить драться, другие приходить после драться, еще одни оставаться следить рабов, — пояснил Эистр. — Сейчас быть много, сейчас быть мало.
— А-а. — Такой ответ можно было признать вразумительным. — А твоя банда должна вернуться в основной лагерь в какое-то определенное время или вы уходите и приходите по собственному усмотрению?
— Когда мы захотеть. Мы гради. Мы свобода. Нас управлять богиня гради, и никто больше. — В голосе Эистра зазвучала гордость.
— Возможно, ты будешь удивлен, узнав, как все обстоит в реальности, — сказал сухо Лис.
Холодные серые глаза Эистра уставились на него в полном замешательстве. Джерин обернулся к стражникам.
— Уведите его. Посмотрим, что нам скажут другие.
Остальные гради, немного знавшие элабонский, говорили примерно то же самое. Ему предстояло решить, что с ними делать дальше. Если он убьет их на месте, значит, так же поступят и с элабонцами, попавшими к гради в плен. Но для того, чтобы держать их в плену, придется выделить охранников из основного воинского состава, чего он не мог себе позволить. В конце концов, Лис решил раздеть их догола и отпустить.
— Но эти рабы нас ловить, нас убивать, — запротестовал Эистр, который лучше других гради мог выразить свои мысли. Он нервно покосился в сторону крестьянской деревни.
— Знаешь, наверное, тебе следовало побеспокоиться об этом до того, как вы стали грабить, насиловать и убивать их, — возразил Джерин.
— Но они наши. Мы делать с ними что захотеть, — ответил Эистр. — Волдар так говорить. Это быть, правда.
Остальные гради, понимавшие по-элабонски, согласно закивали.
— Волдар — не единственная богиня… или божество… на этой земле, а у здешних людей больше самостоятельности, чем вы привыкли считать, — сказал Лис.
Словно в подтверждение его слов, раздался очередной вопль тех захватчиков, которых отдали на растерзание крепостным. Он удивленно моргнул: разве та пара еще не мертва? Оказывается, крестьяне более терпеливы и изобретательны, чем ему думалось. Он неприметно вздохнул и закончил:
— А теперь пришел ваш черед узнать, каково быть кроликами, а не волками. Если выживете, то получите хороший урок.
— А если нет, то все равно урок будет хорошим, — добавил Вэн с мерзким ликованием в голосе.
Когда одного из гради принялись раздевать, тот, пусть и будучи безоружным, бросился на элабонцев и трокмуа с такой яростью, что, в конце концов, его пришлось убить. Остальные выглядели гораздо менее устрашающими без своих коротких курток, шлемов и тяжелых кожаных сапог. Они бросились в леса, сверкая на солнце голыми ягодицами.