Адиатанусу между тем пришел в голову еще один интересный вопрос.
— А твой ситонийский бог и вправду настолько силен, чтобы противостоять… этой богине? — Он по-прежнему избегал называть Волдар по имени. — Она — не какое-нибудь там чудовище, хотя и похожа на них.
— Этого я тоже не знаю, — сказал Джерин. — Все, что я могу, — это попытаться проверить. — Он поднял руку. — И я знаю, каков будет твой следующий вопрос. Что мы станем делать, если Маврикс окажется недостаточно сильным?
Он не ответил на свой же вопрос. Нарочно не стал отвечать. Наконец Адиатанус не выдержал:
— Ну и что же мы будем делать?
— Спрыгнем с утеса, полагаю, — ответил Джерин. — Пока у меня нет лучших идей. А у тебя?
К его удивлению, вождь трокмуа спросил о другом:
— А ты что, теперь уведешь всех своих южан обратно в свои владения?
— Ничего другого я делать с ними не собирался, — признал Джерин. — Не думаю, что ты захочешь терпеть их присутствие у себя… они ведь все-таки элабонцы. Не думаю также, что ты захочешь кормить их дольше необходимого. Или я ошибаюсь?
Адиатанус заколебался, но наконец, со стыдливой улыбочкой произнес:
— Я был бы не прочь, если бы ты оставил тут пару сотен солдат для наблюдения за рекой Вениен. И с наказом сражаться на моей стороне в случае, если гради решат перебраться на этот берег. Правда, Лис, я даже прошу тебя об этом, как твой вассал.
— Так ты не шутишь? — сказал Джерин медленно и недоуменно.
С несчастнейшим выражением на лице Адиатанус кивнул. Лис почесал в затылке.
— Но… почему? Ведь ты столько лет занимался тем, что истреблял всех элабонцев, оказавшихся у тебя на пути?
— Потому что, если мы останемся с гради один на один и если те переправятся через реку, мы опять проиграем, — уныло ответил Адиатанус. — Что-нибудь пойдет не так, как бывало всегда в столкновениях с ними. А вот вы, южане, можете им противостоять. Я видел это собственными глазами. Поэтому…
Джерин хлопнул его по плечу.
— Ладно, я выполню твою просьбу. Господин должен защищать своих вассалов, иначе недолго ему быть господином… и вполне заслуженно, надо сказать. Тебя устроит, если я оставлю во главе своих людей Вайдена, сына Симрина?
— Мы теперь все твои люди, Лис, как бы мало нам это ни нравилось, — ответил Адиатанус с кривой усмешкой. — Йо, Вайден подходит на пост командира. Я знаю ему цену. Как же мне ее не знать после всех неприятностей, что он мне доставил. Но станет ли он подчиняться мне, если южанам и трокмуа придется встать в один строй?
— В мое отсутствие? — Джерин поскреб подбородок. — Что ж, это вполне справедливо. Твоих людей здесь будет гораздо больше, чем моих.
В нем вдруг шевельнулось подозрение, что, возможно, Адиатанус на самом деле понуждает его поделить свое войско лишь для того, чтобы потом разбить его по частям. Но он отмел это предположение, вспомнив постигшую их неудачу. После такой передряги любой трокмэ, посчитавший его грозней для себя, чем Волдар, окажется просто глупцом, а Адиатанус никак не подходил под это определение.
Подтверждая его мысль, вождь сказал:
— Надеюсь, твой иноземный бог недостаточно знает об этих гради, чтобы их испугаться.
Хм, Маврикс и впрямь был (во всяком случае, иногда) трусоват, но Лис не стал сообщать об этом Адиатанусу.
— Вот она.
Джерин вздохнул. И с огромнейшим, надо сказать, облегчением. Лисья крепость по-прежнему стояла на месте. Не претерпев никаких изменений после набега гради. Он, впрочем, предполагал, что, случись нечто страшное, ему бы сообщили о том еще при въезде в родное поместье. Но ни в чем уверенным быть нельзя. Иногда о новостях узнаешь, лишь споткнувшись о них.
Часовой на сторожевой башне был начеку. Джерин услышал тоненький (из-за большого расстояния) звук рога. Гарнизон предупреждали о приближении войска. Вооруженные люди возникли на крепостной стене с быстротой, достойной высших похвал.
— Езжай побыстрей, — сказал Лис, тронув Дарена за плечо, — Дадим им первыми знать, что мы целы и невредимы.
Он надеялся вернуться с триумфом, но ничего с этим не вышло. Он боялся вернуться побитым, преследуемым свирепыми гради. Но и этого не случилось. Так что, получается: победил он или проиграл? Если он сам не может ответить на этот вопрос, то что сказать людям?
Кто-то сверху, со стены, закричал:
— Это Лис!