Защитники крепости издали ликующий крик. Они не знали, чего добился их лорд, а он, в свою очередь, не имел представления о том, что тут с ними было. Точно так же, как после землетрясения, разрушившего храм Байтона, он оказался на гребне разделяющей вести волны.
— Все в порядке, лорд принц? — крикнул ему сверху Райвин Лис.
— Более или менее, — ответил Джерин. — А у вас? Как крепость? Как поместье? Какая стояла погода?
— Ты возвращаешься с войны и спрашиваешь о погоде? — удивился Райвин.
Когда Джерин согласно кивнул, южанин-аристократ, сделавший некогда выбор в пользу северных территорий, в недоумении развел руками. Наконец под пристальным взглядом своего господина он ответил:
— Погода стояла хорошая. Скорее прохладная, да и дождей было больше, чем ожидалось, но в целом неплохая. А что? На западе с климатом непорядки?
— Хм, как бы получше тебе объяснить? — нахмурился Джерин. — Если бы не мокрый снег, подготовивший меня к граду, последний понравился бы мне значительно меньше.
Эти слова вызвали недоверчивые возгласы, как он и ожидал. Он нетерпеливо махнул рукой.
— Опустите мост, и мы вам все расскажем.
Подъемный мост опустили, и Дарен погнал лошадей в крепость. Остальные колесницы катили следом. Тут же со всех сторон посыпались вопросы:
— Мы разбили гради? Или гради разбили нас? Адиатанус союзник или предатель? Отправимся ли мы еще в поход этим летом?
Джерин отвечал рассеянно — за спинами воинов его ожидала Силэтр с детьми. Увидев ее и малышей, Джерин, наконец, понял, что он действительно дома. А еще он словно бы заново осознал, что его жена была когда-то тесно связана с богом-провидцем, хотя Байтон, скорей, противоположен Мавриксу, чем сходен с ним. И ему вдруг отчаянно захотелось с ней посоветоваться, стоит ли вызывать, а точнее, сделать попытку вызвать (с богами ведь никогда ничего не ясно) ситонийское божество.
Однако прежде, чем он сумел переговорить с Силэтр, ему пришлось ответить на множество вопросов, а также вникнуть во все, что произошло в Лисьей крепости за время его отсутствия. Не в первый раз он задумался, возможно, ли сделать что-либо серьезное, если путь к тому застит тьма всяческих мелочей?
Наконец вопросы иссякли, по крайней мере, адресованные ему. Он разрешил пару-тройку мелких проблем, уладил какие-то споры, вынес парочку приговоров провинившимся, отложил кое-что до дальнейшего выяснения обстоятельств, одобрил почти все, что делали от его имени Райвин с Силэтр, и где-то между всем этим получил пару сочных говяжьих ребрышек и кружку эля. И стал есть с благодарным вздохом. Все же набитый рот дает человеку полное право чуть-чуть помолчать.
Когда, в конце концов, ему представилась возможность высказать Силэтр то, что лежало у него на душе, та с мрачным видом кивнула.
— Это, конечно, рискованный путь, но, наверное, нам придется его пройти, если опасность, которую представляют собой гради и их боги, действительно столь велика, как ты говоришь.
Таков был вердикт.
— Именно так я и думал, — удовлетворенно, но без удивления сказал Лис. Ибо давно заметил, что они с Силэтр мыслят очень схоже, и эта их слаженность все возрастала с течением лет.
Райвин Лис пришел в полный восторг.
— Шанс потягаться с богами! — забормотал он. — Шанс обойти их в интеллекте, шанс повлиять на бессмертных, восхитительная возможность управлять силами, гораздо более могущественными, чем те, о которых мы можем только мечтать!
— Или погибнуть каким-нибудь мерзким образом, или претерпеть другие жуткие неприятности, — закончил за него Джерин. — Разве ты позабыл, почему больше не можешь заниматься волшебством? Насколько я помню, тогда ты тоже пытался влиять на Маврикса.
У Райвина хватило честности смутиться. Хотя он всего-то (сущий пустяк, между прочим) попросил Маврикса превратить прокисшее вконец вино обратно в достойный напиток. Но ситонийский бог, уже разозлившийся на Джерина по ряду личных причин, не только не вернул вино в прежнее состояние, но и лишил Райвина колдовского таланта, чтобы тот никогда не смог больше побеспокоить его. Если тебе удалось на каноэ преодолеть речные пороги и выбраться на другой берег целым, это еще не значит, что ты можешь управлять силами быстробегущей воды. Ты просто выжил — и все. Забывающий об этой малости ставит свою жизнь под угрозу.
— Скажи, а зачем бы Мавриксу связываться с Волдар и другими богами гради? — спросила Силэтр. — Что они делают такого, что может ему не понравиться?
— Во-первых, они превращают ту часть северных земель, которую захватили гради, в столь же холодные и суровые места, как и на их родине, — ответил Джерин, радуясь возможности представить по порядку аргументы своей жене, чтобы быть подготовленным, когда придется их выложить богу. — Во-вторых, они убивают и мучают тех, кто не склоняется перед ними. Ситонийцы и их боги любят свободу. И в нас, элабонцах, им прежде всего не нравится то, что мы позволяем нашим правителям делать с нами все, что они захотят.