— Придется, — согласился Джерин. — Вопрос только в том, против кого они обратятся? Против гради или против меня?
Если бы все обстояло так, как хотелось Лису, он бы приступил к колдовству в тот же день. Но не только рутина, сопряженная с управлением большим поместьем, заставила его отложить задуманное на пару дней. Как бы ему ни нравилось решать проблемы без отлагательств, он прекрасно знал, что приниматься за них, полностью не разобравшись в сути вопроса, было еще хуже, чем вообще оставить их без внимания. Поэтому большую часть этих двух дней он провел в библиотеке, расположенной над главной залой, читая все, что только мог найти о Мавриксе в своей куче книг.
Но нашел он гораздо меньше, чем ему хотелось бы. То же самое касалось любой информации, которая так или иначе была отражена в его рукописях и свитках. Книги были слишком редки и дороги для любого человека, даже с такой ненасытной тягой к знаниям и такими ресурсами, как у него (прежде барона, а теперь принца), чтобы иметь их столько, сколько ему хотелось бы.
За время своего пребывания в Лисьей крепости Силэтр превратила библиотеку в свою вотчину так же, как некогда и он сам. Раньше она наслаждалась знаниями, отличными от тех, что содержались в книгах, получая их напрямую от Байтона. Но после того как чрезвычайные обстоятельства лишили ее этой возможности, она всеми доступными способами пыталась восполнить пробел. И сейчас деятельно помогала мужу в его исследованиях: находила даже самые смутные упоминания о Мавриксе и передавала ему.
Чем больше Лис читал, тем больше надеялся на успех своего предприятия, ибо ненависть ситонийского божества к уродству являлась одной из самых примечательных его характеристик. Воспользовавшись именно этой слабинкой, Джерин некогда вынудил Маврикса загнать чудовищ обратно в их темные пещеры. Но с другой стороны, чем больше он узнавал о нем, тем больше волновался. Маврикс был одним из самых ветреных и капризных богов. Он мог сейчас делать что-то одно, а в следующую секунду исчезнуть, чтобы заняться чем-то другим. Волдар же обладала непреклонной целеустремленностью.
Джерин скатал последний свиток.
— Не знаю, получится ли что-нибудь из этой затеи, — сказал он Силэтр, — но с другой стороны, иного выбора у меня нет. Когда все дороги кажутся плохими, человек выбирает наименее плохую из них.
— Все будет хорошо, — сказала Силэтр.
Вместо ответа он пожал плечами. Она не знала этого наверняка, и у нее не было никакого разумного довода в подтверждение истинности сделанного прогноза. Как и у него. Однако мгновение спустя Лис признался себе, что, услышав от нее эти слова, он почувствовал себя лучше.
Как и всегда в таких случаях, Джерин старательно собрал все, что могло ему понадобиться, а также все, что могло подманить Маврикса к нему. И отправил Райвина в крестьянскую деревушку за особой, которая в обнаженном виде окажется достаточно привлекательной, чтобы в случае необходимости ввести бога плодородия в соблазн. У Райвина был более богатый опыт по части крестьянских красоток, чем у него. Кроме того, если соблазнительницу выберет любвеобильный южанин, ему, Лису, не придется объяснять Силэтр, откуда ему известно, как она выглядит без одежды.
Хотя девушка, которую Райвин привел в Лисью крепость и которую звали Фулда, была завернута в длинную льняную тунику, Джерин не мог не признать, что она выглядит вполне подходяще для отведенной ей роли. Судя по полувеселому-полукислому фырканью Силэтр, она тоже так посчитала.
Небольшая хижина, в которой Джерин занимался волшебством, когда у него хватало на это мужества, находилась в глухом углу Лисьей крепости — на достаточном удалении от Лисьего замка, а также от крепостной стены, конюшен и других построек внутреннего двора. Чтобы, если что-то вдруг пойдет не так (а заклинания Джерину, как и любому непрофессиональному магу, иногда не давались), свести к минимуму возможный ущерб.
Когда Джерин, Райвин, Силэтр и Фулда направились в хижину, остальные обитатели Лисьей крепости нарочито держались на расстоянии и старались на них не смотреть. На протяжении многих лет не было случая, чтобы магические опыты Лиса заканчивались чем-то совсем уж ужасным, но все хорошо усвоили, что путаться у него под ногами, когда он собирается творить волшебство (или вообще выполняет какую-либо работу), не самая лучшая из затей.
Он принялся нараспев произносить отрывок из ситонийского эпического произведения, принадлежавшего перу Лекапенуса. Стихи эти в буквальном смысле вбили в него в свое время учителя, поэтому ему даже не пришлось прибегать к помощи зажатого в руке свитка. Он и так знал весь текст наизусть, но, тем не менее, держал копию при себе, чтобы напомнить Мавриксу еще об одном резоне, который оправдывал его вызов.