— Мы боремся ментально, — в голосе главгада зазвучало самодовольство. — Если двое владык претендуют на одно и то же, они сходятся в ментальном поединке. Бьются до тех пор, пока один не уничтожит другого и не впитает в себя его сущность.
— Сущность? Это как?
— Тело. Память. Навыки. Здоровье. Предков и потомков.
Ого. Таких затейников мне даже в кино не показывали. Хотя не сказать, чтобы я сильно фантастикой увлекался, конечно…
— Гхм. Насчёт предков с потомками не очень понял, но суть ясна. Короче, условно говоря, мы с Кощеем тоже поборолись, и теперь его сердце принадлежит мне.
Кощей сидел в полном офигении, открыв рот.
— А почему тогда он жив? — озадачился главгад. — Если ты его победил? Вот этот, с трубой — это ведь Кощей?
— Я, владыка! — встрепенулся Кощей. — Я! Не слушай его, он всё врёт! Ничего я не проигрывал!
— Ой, да ладно тебе, — я потрепал Кощея по плечу. — Сознаваться начальству неудобно, понимаю. Но что уж теперь… В общем так, владыка. Ты пока приземляйся, а там разберёмся. Сейчас я тебе место посадки обозначу.
Я приказал кораблю открыть люк. Спрыгнул на площадь и скастовал в центре Манок. Не самый сильный, твари не почуют. Здесь, у дворца, их нет — в этом мне Разумовский честью поклялся. А до тех, что дальше, Знак не добьёт.
— Огонёк зелёный видишь? — крикнул я.
Люк оставался открытым. Я рассудил, что инопланетные динамики — это тебе не дешак с али-бабы, и главгад меня услышит. Не ошибся.
— Вижу. Выглядит уютно, — одобрил главгад. — Заманчиво. Так и тянет к нему приблизиться.
Ого. Неужели на создателей тварей наши Знаки оказывают такое же воздействие, как на самих тварей? При том, что находится сейчас эта тварь чёрт знает где? Ну, теоретически — почему нет. Всё, что создаёт чей-либо разум, он создаёт по своему образу и подобию. Так почему бы тем, кто припёр в сказочный мир чужую враждебную магию, эту магию не чувствовать?
— Нутк, — кивнул я. — Зря я, что ли, Манок прокачивал? Как знал, что ты прилетишь… Давай, садись уже. Там тебя гид по дворцу заждался. У него через два часа следующая экскурсия.
Далёкая звезда, висящая в небе прямо над площадью, дрогнула. И вдруг начала стремительно увеличиваться в размерах. Я понял, что должен испытывать человек, на которого падает метеорит.
Глава 20
— Владыка! — глядя на приближающийся корабль во все глаза, пробормотал Кощей. Впавший, похоже, в подобие экстаза.
Я машинально цапнул Кощея за плечо и задвинул себе за спину. Доспех накинул ещё перед тем, как вышел на площадь. Если владыка рухнет сюда прямо из стратосферы, не озадачившись такой ерундой, как торможение, метнусь Знаком в яйцо вместе с Кощеем. Бросать-то корабль жалко, я к нему привык уже. А главгад своим яйцом в землю долбанёт — такое себе пасхальное развлечение получится, Нева лёд проломит. Как бы дворец не смыло нахрен…
Но пришелец оказался не настолько идиотом. Несущийся на нас, всё более увеличивающийся в размерах светящийся шар метрах в ста над площадью остановился и замер. Всполохи вокруг него потухли, и стало видно, что это такое же «яйцо», как наше.
Повисев несколько секунд, корабль плавно опустился на площадь. Прямо туда, где горел мой Манок. Тварь, она тварь и есть, что с неё взять.
Кощей повалился на колени и воздел над головой руки. Тьфу, мерзость…
— Приветствую! — попытался вякнуть Кощей.
Я пнул его в бок. Окликнул инопланетянина:
— Ну чё, как ты там? Норм? Не расплющило?
— Нет.
— А зря.
— Что?
— Говорю, сердце Кощеево не забудь, когда выходить будешь. Карточный долг — долг чести. Если Кощей мне его не отдаст, помрёт со стыда.
— Повтори, я не понял. Если я не отдам тебе сердце Кощея, он погибнет?
— Ну да.
— Так пусть погибает, — удивился владыка. — Если ты победил Кощея, значит, ты сильнее, чем он. Теперь ты будешь мне служить вместо него. Объясни, кстати, почему он жив до сих пор и ты не вобрал в себя его сущность?
— Владыка! — взвыл Кощей. — Я служил тебе столько веков! Верой и правдой!
— Ты послужил — теперь он будет служить, — рассудил владыка. — Если он сильнее тебя, то и работать будет лучше, чем ты.
Кощей горько разрыдался.
— Сделай так, чтобы эти звуки прекратились, — потребовал главгад — обращаясь, очевидно, ко мне. — Они раздражают мой слух.
— Заткнись, — прошипел Кощею я. — Так воешь, как будто тебя уже убивают.
— Всё пропало, всё пропало! — зашептал Кощей в тон мне. — Прав ты был, Владимир, не друзья нам эти чужане тварные. Люди так дела не делают. Люди добро помнят!