– Приветствуем госпожа Сакура. Какова цель вашего прилёта?
– Я хочу видеть сына и Грега, – сухо бросила и нахмурилась. Вугор молчал, готовый вступиться в неравный бой, если что-то пойдёт не так. Один из орлов полетел к главнокомандующему, второй держался у границы. Спустя некоторое время главнокомандующий уже находился у границы.
– Сакура…
– Нам нужно поговорить, – она бросила на него мимолётный взгляд, такой же могучий воин, только как-то лицо осунулось за то время, что они не виделись.
– Хорошо, летим в монастырь.
Орлица посмотрела на Вугора.
– Спасибо за всё, лети домой.
– Но госпожа, а если вас здесь не примут?
Грег внимательно слушал их.
– Вы к нам навсегда или погостить? – нетерпеливо вмешался.
– Не знаю, – перевела печальный взгляд на него. – Возможно, навсегда.
– Ясно, тогда ворон может точно улетать, – глаза Грега горели ненавистью на ворона.
– Сейчас испепелишь ненавистным взглядом, орёл, – пробасил Вугор.
– Ты прекрасно знаешь, что мы ненавидим вас, а вы нас. Что же тебя удивляет?
– Владыка может в любой момент прилететь за ней, так что не распускай крылья, а то он тебе перья повыдергает.
Грег ринулся в его сторону, держась за рукоятку меча, но Сакура сразу влетела между ними.
– Перестаньте, мы прилетели не воевать. Вугор, прощай.
– Прощайте, госпожа, – склонил голову и, делая глубокие взмахи крыльями, улетел.
Грег показал взглядом орлице лететь за ним. Они полетели в монастырь, влетели в огромные каменные ворота по типу арки и опустились в душистом саду.
Главнокомандующий напрягся, ожидая расспросов. И они сразу последовали.
– Как ты мог?
Он опустил голову и обратился в человека.
– Простите, я ни в коем случае не имел похотливых желаний к вам. Это только ради нашего государства.
Ваш сын – истинный наследник, которого мы вырастим в монастыре боевым орлом и присягнём ему.
– И ты ещё смеешь говорить просто мой сын? Он и твой. Значит, наш сын станет правителем. На что ты рассчитываешь? Что будешь управлять государством за его спиной? – орлица срывалась на крик, буравя презрительным взглядом.
– Нет! Как вы могли об этом подумать. Я действовал только в интересах государства.
– Ты поступил низко, не посоветовавшись со мной. Ты – убил уважение ко мне владыки воронов. Он теперь считает меня шлюхой и выгнал. Понимаешь, что ты сделал?
– Простите, вы бы не согласились, а я не видел другого выхода, как только поступить, так как поступил. Низко да, но это было единственное правильное решение на тот момент. И… потом зачем вам этот поганый ворон – враг, живите в монастыре с сыном, растите и радуйтесь жизни.
– Я люблю ворона! Люблю так, что готова сдохнуть под ним, даже если он меня разорвёт на части в слепом насилии, – заорала и полетела в её бывшие покои. Грег не полетел за ней, зная, что там она увидит сына и смягчится.
Сакура влетела на балкон, обратилась в человека и вошла внутрь. Малыш рос не по дням, а по часам, повернул рыжую головку на вошедшего человека и улыбнулся лучезарной улыбкой.
Она бросилась к нему и, обняв, начала покрывать поцелуями его голову и лицо.
– Сыночек, любимый, орлёнок мой.
– Ма – ма.
– Да, я твоя мама, – она замерла, не зная, как его назвал Грег.
– Снаружи послышался шорох. Сакура вздрогнула. Орёл не входил, оставаясь на балконе, всё же последовав за ней, но услышав её вопрос, решил ответить, так как малыш ещё почти не говорил. Она обняла дитя и прилегла вздремнуть. Грег постоял несколько минут, наблюдая за ними через стекло, и улетел. «Госпожа, возможно, вы останетесь здесь навсегда. Я никогда больше к вам не прикоснусь. Вы непрекосновенны – мать наследника».
Сакура лежала с закрытыми глазами и вспоминала ворона. «Роланд, ты уже знаешь, что я не изменяла тебе. Вернёшься ли ты за мной. Я люблю своих детей, но без тебя мне жизни нет».
Прошёл месяц.
Орлёнок оперился и уже летал во дворе монастыря. Сакура не смогла кормить его, молоко перегорело от стресса. Кормилица была очень кстати, её сынок играл с всё ещё безымянным орлёнком. Его должен был назвать Грег как отец, таковы древние законы, но он этого ещё не сделал, появлялся редко и не раздражал своим присутствием, укреплял границу с остальными орлами и постоянно тренировался со своим войском. Орлица сильно страдала, тоскуя за вороном, винила себя, что тогда пошла на такой шаг, взяв член Грега и тем самым, вызвав в нём мысль соития с ней для зачатия наследника. «Может, можно было как-то по-другому вымолить его о спасении сына ворона, но… он же был неумолим. У меня не было другого выхода. Я увидела только в таком шаге спасение. Прости меня, мой свирепый ворон». В один солнечный день Сакура позеленела и слегла. Кормилица, которая ещё с момента прилёта госпожи находилась с детьми в других покоях, зашла, чтобы рассказать, как орлёнок сегодня сделал первые шаги и, увидев её состояние, разволновалась.