В такт музыке, по залу танцевали женщины-джины, чью синюю кожу украшали светящиеся символы, а из одежды были золотые наряды с цепочками и белой шалью на восточный манер.
Моё появление не осталось незамеченным и чем дальше мы шли с
Адалиндой, тем больше посетителей оборачивалось нам в след. Танцовщицы быстро уходили с пути, будто обтекающая волна. Зазвучали шепотки, а поющая нимфа запнулась, но быстро взяла себя в руки.
— Отдаю должное, Сэмюель не соврал, — произнёс я, оставшись довольным от увиденного. — Вы хорошо поработали.
— Благодарю, Владыка, — натужно улыбнулась Адалинда. — Вы дали нам шанс и мы сделаем всё, чтобы не разочаровать вас.
Зал закончился очередным коридором, но небольшим. В конце я увидел обитую войлоком дверь. Без стука горгона открыла её и сразу же поклонилась, пропуская меня внутрь.
— Мы на месте, Владыка, — сообщила горгона. — Вас уже ждут.
Я кивнул, достал из кармана спортивных штанов пару золотых монет, от которых явственно тянуло магией, и протянул горгоне. Она покачала головой.
— Не стоит, Владыка. — жадно глядя на монеты, попыталась отказаться девушка.
— Это уже мне решать, — твёрдо сказал я, отчего она вздрогнула и потупила взгляд. — Возьми.
Осторожно, будто боясь уронить, горгона взяла монеты и быстро спрятала их в нагрудный карман пиджака. Словно опасалась, что кто-то увидит.
— Спасибо, Владыка… — в её глазах отразилась огромная благодарность.
Отмахнувшись, я переступил порог, оказавшись в небольшом, богато обставленном кабинете. Запах листьев дурман-травы, которую жители трёх миров использовали вместо табака, витал в воздухе. Он смешивался с нотками дорогого алкоголя. Одна единственная хрустальная люстра освещала хорошо обставленный кабинет. Множество шкафов с картинами, вазы с цветами и одинокий сейф в углу.
У затемненного окна, за массивным столом, я и нашёл того, кто воспользовался правом Альтиора.
Выкуривший по меньшей мере две пачки сигарет Семаркл опустошал содержимое мутной бутылки без этикетки. Белоснежная рубашка на нём была помята. Верхние пуговицы расстёгнуты, являя свету мохнатую грудь. Впрочем, он весь был мохнатым, в своём истинном облике сатира. Один рог обломан, а второй представлял из себя закрученную половинку кренделя. Чуть вытянутая козлиная морда, часть клыков он потерял и их заменили золотые протезы.
Дёрнув длинными ушами с кисточками, сатир поднял взгляд от гранённого стакана и посмотрел на меня. Секунда, две, и главный из сатиров в Зазеркалье резво поднялся со своего места, преодолел за мгновение разделяющее нас расстояние, и бухнулся на одно колено.
— Семаркл Оран Зиратрас приветствует Владыку Зазеркалья!
— Поднимись, — поморщился я. — Знаешь же, что я не люблю эти условности.
Сатир чуть помедлил, но послушался, а я прошёл к кожаному дивану у стены и уселся. Не забыл и конфету из вазочки с рядом стоящего стола прихватить.
— Ну давай, Семаркл, рассказывай, — зашуршал фантик, а карамель отправилась в рот. — Что же такого произошло, что ты решил отвлечь меня от, несомненно, важных дел?
— Прошу простить за мой проступок, Владыка, — дёрнулся старый сатир, чтобы вновь упасть на колено, но сдержался. — Я бы никогда не посмел потревожить вас, не будь на то веской причины!
Моё молчание он понял правильно и, схватив со своего стола пульт, включил телевизор, что был напротив дивана. И то, что я увидел на экране, заставило меня нахмуриться.
— Когда вы его нашли? — посмотрев на Семаркла, сухо спросил я.
— Вчера вечером, о Великий! — торопливо ответил сатир. — Я хотел обратиться к Совету, но…
— Ты всё правильно сделал, — кивнул я и, поднявшись с дивана, подошёл к экрану. — И я искренне надеюсь, что ты не успел об этом никому разболтать, Семаркл.
Глава 2
На записанном видео я увидел небольшую комнату, внутри которой находился лишь один человек. Именно так, человек. Голый и прикованный цепями к стене. Он рычал, будто зверь и пытался вырваться, а всё его тело испещряли тонкие, словно паутина, чёрные линии. На собственные раны, которые несчастный себе наносил попытками вырваться, ему было плевать. Кровь стекала с кандалов на пол, пена бежала из его рта, а глаза источали тёмную дымку.
В комнату к заражённому человеку зашли двое. Своего истинного облика они не скрывали и являлись сатирами на службе у Семаркла.
Один из них потянул цепи и успешно зафиксировал человека, чтобы тот не вырывался, хотя и очень пытался. Брыкался и дёргал руками, пытался зацепить своих посетителей пальцами, скрюченными на манер когтей.