Я сломал руки Агилара в трёх местах. Каждую. Кости разорвали кожу и плоть, осколками торча из конечностей. Регенерация вернёт их в норму, но и у неё есть предел.
Следом, оседлав Сумрачного Князя, я стал буквально вколачивать его в камни мостовой. Удары не сдерживал, отчего земля под нами быстро превращалась в кратер, остаточные «хлопки» ветра разгоняли капли непрекращающегося дождя. Мощный «Бам!» раздавался после каждого удара.
Какое-то время он ещё огрызался, не прекращая попытки сбросить меня, но постепенно замедлялся и терял силы. Регенерация требует уйму энергии и сейчас он расходовал её убойными темпами с каждым моим ударом.
— Кха… кха… — вырвался сиплый хрип из глотки Агилара, рычать он перестал ещё минуту назад. — Аль…
Мой кулак замер перед его лицом в последний момент.
— Наконец-то, — недовольно заворчал я, с хрустом разжимая пальцы, с костяшек которых капала кровь. — С возвращением, старина.
Сумрачный Князь ещё раз закашлялся и просипел в ответ похвалу, которую мало кто слышал во всех трёх мирах:
— Ч-что ты, что твой брат… Вы страшные…
— Ты тоже тот ещё опасный засранец, — подавая Князю руку и помогая подняться, усмехнулся в ответ я. К моему удивлению, Агилар не стал игнорировать мой жест и ухватился за руку, рывком поднимая себя на ноги. Учитывая количество переломов и торчащих из кожи обломков костей на теле моего друга, уже один его рывок мог стоит обморока особо впечатлительным дамам. Вот только тут таких давно не осталось. Стоявшие в отдалении вампирши явно видели картины и похуже. — И пострашнее меня сейчас раз в десять.
— Это временно, — дёрнув плечом, из которого торчал обломок ключицы, ответил Князь. Кость втянулась в тело, а следом за ней стали исчезать и остальные повреждения. Агилар запустил механизм возвращения к человеческой форме и увеличил расходы энергии на регенерацию. Сейчас он уже мог себе такое позволить.
Громадное тело высшего вампира начало стремительно уменьшаться в размерах. Кожистые крылья скрыли тело, превратившись в старомодный плащ. Фиолетовый огонь в глазах угас, сменившись привычной радужкой того же цвета. Выглядел теперь Агилар значительно моложе, но всё таким же бледным.
Я рывком обернулся. Предвестник с тихим шорохом рассёк воздух и замер у горла светловолосого вампира. Парень с грубым лицом держал в поднятых руках две связки пакетов донорской крови, но даже сказать что-то боялся.
— Не убивай его, Альтиор, — устало попросил Князь. — Мальчик просто хотел помочь. Спасибо Георг.
— Времена меняются, — покачал головой я. Раньше Агилару бы притащили для восстановления десяток пленных врагов. Вампиры никогда не отличались добродушием и снисхождением к своим противникам.
Сумрачный Князь только хмыкнул в ответ. Высший забрал у своего сына обе связки сразу проткнул пакеты острейшими когтями. Он мог поглощать кровь любой частицей своего тела. Когда в легендах говорилось, что Агилар купался в крови врагов, это вовсе не было преувеличением.
— Зато плюсов огромная масса, Альтиор, — улыбнулся Агилар. На его лицо стремительно возвращался румянец. — Никто не орёт и не пытается сбежать. Нет лишних зомби, на которых приходится тратить силы и внимание. И кровь всегда такая, как хочется — без всякого алхимического дерьма и прочей дряни. Антидепрессантов только много…
— Куда сейчас без них, — рассмеялся я, а потом уже серьёзно посмотрел на своего старого соратника. — Что говорит твой город, Агилар?
Высший вампир ненадолго прикрыл глаза и я ощутил расходящуюся от него во все стороны волну энергии. Князь обладал мощнейшей связью с землями Марселя. Они питали его энергией, а он защищал их ценой жизни. Князья вампиров очень сильно отличались от обычных кровососов. По сути, они находились уже на ином уровне эволюции.
Все, кто жил на территории Марселя, каждое мгновение отдавали частицы своей энергии Агилару. Вернее, подкрепляли установленные им печати. Вот только об этой особенности никто кроме нас двоих не знал. Слишком мало было князей даже в срединном мире. И ещё меньше было тех, кому они могли доверить свои тайны.
— Город затихает, Кровавый Бог, — с невероятным облегчением выдохнул Агилар. — Агония прекратилась. Ты выжег скверну, и я больше не чувствую её присутствия. Много моих детей отдали за эту победу свои жизни, но мы отстояли Марсель.