Склад встретил меня кромешной темнотой и пылью. Фонари не работали или выключены, чего быть не должно. К счастью, подобное мне никогда не мешало.
Я переступил порог и внимательно осмотрелся, прислушиваясь к любым шорохам. Очертания множества деревянных и железных ящиков бросались в глаза, как и старые от времени стеллажи. У дальней стены, где уличный фонарь кое-как освещал сквозь окно внутренности склада, увидел разобранный УАЗ. Без колёс, переднего бампера и крышки капота. Его двигатель висел на цепях над машиной, зафиксированной стойками.
Вытащив из кармана штанов золотую монету, я сжал её в руке.
Слабый золотистый свет заструился из ладони причудливыми переливами энергии. Медленно, словно нити воды, он вытекал из руки и собирался прямо перед моим лицом, после чего принял очертания ворона. Чёрного, трёхглазого и трёхлапого. От головы и вдоль спины птицы шли алые татуировки-линии.
— Кар! — проголосил ворон, облетел меня по кругу, уселся на плечо и склонил голову.
— Покажешь дорогу и можешь быть свободен, — отряхнул я ладонь от чёрный пыли, в которую превратилась монета.
— Кар!
Удовлетворённый перспективной сделкой, после которой его ждёт свобода, ворон сразу же принялся за работу. Трёхпалые Ятагарасу хорошие разведчики. Умные, быстрые и у них отменный нюх на Скверну. Заражённых этот ворон почувствует за милю, выявит и сообщит.
Так, собственно, и получилось. Не успел я пройти и десятка метров вслед за птицей, как та сразу же подала сигнал. Из-за стеллажей раздалось приглушённое рычание, а в темноте показался силуэт сатира. Вот только ничего общего с тем же Семарклом или Сэмюэлем у него больше не было.
Даже при таком освещении я видел, что рога заражённого скрючились и впились в его голову. Разорвали кожу и плоть, отчего та кровоточила. Из локтей у него торчали костяные шипы, а сами руки больше походили на медвежьи лапы. Козлиная морда разделилась на шесть частей и раскрылась, будто бутон цветка. Из неё торчали сочащиеся тёмной слизью жилистые отростки с шипами на конце.
Заражённый не стал медлить и слепо бросился на меня в лобовую, разбрасывая в стороны стеллажи и ящики. Единственный оставшийся инстинкт требовал от него только одну вещь — жрать!
Мощная лапа рассекла воздух в том месте, где секундой ранее была моя голова. Я успел пригнуться, а затем ударил кулаком по печени твари, что когда-то была разумным существом. Раздался хлопок, мохнатую плоть разорвало в зоне попадания кулака и заражённый попятился назад. Из его глотки вырвался истошный рёв, переходящий в визг. Шевелящиеся отростки, будто змеи, слились в один толстый хобот, которым тварь попыталась проткнуть мою грудь.
Я чуть подался назад и перехватил мерзкий отросток. Слизь перепачкала рукав куртки и потекла вниз по ладони, но держал я крепко. А потом с силой сдавил!
Мягкая, пульсирующая плоть, порвалась, будто была не прочнее фруктового желе. Кровь, консистенцией и цветом напоминавшая мазут, брызнула во все стороны, а тварь вновь заревела. Настолько громко, что треснули редкие, грязные окна склада. В воздухе стояла вонь тухлятины и пыли.
Чтобы окончательно вырвать хищный отросток мне потребовалось не больше пары секунд, а затем тварь забилась в конвульсиях и издохла.
— Кар! — приземлился ворон на истекающий чёрной слизью труп и указал крылом на дверь. Благодаря тому, что заражённый на своём пути убрал все препятствия, я смог увидеть вход. — Кар!
— Больше входов нет?
— Кар! — был мне ответ и кивок, а затем ворон вывел когтем на туше твари цифру шесть.
— Понятно…
Значит, помимо этого заражённого, внутри склада оставались ещё шестеро. И, возможно, кто-то из выживших, но это вряд ли. Как у Ятагарасу развито чутьё на Скверну, так и у заражённых было идеальное чутье на свою добычу. Если я кого-то и смогу найти, то только трупы. Высушенные и обглоданные. А судя по заражённому, что попался мне здесь, раньше сатиров было больше. Минимум в два раза.
— Можешь уходить, — принял я решение отпустить ворона. — Но перед этим облети склады комплекса. Если ничего не почувствуешь, то на этом наша сделка завершена. Если всё же обнаружишь, то доложи и свободен.
Гордый Ятагарасу прищурил три своих глаза, потоптался на трупе и кивнул. Он мог отказать и был в своём праве, ведь я изменил условия сделки. И он бы так и сделал, призови его кто-нибудь другой, а не Владыка Зазеркалья.
Взмахнув крыльями, ворон стремительно пересёк большой склад и свечкой вылетел в разбитое окно. Я же двинулся дальше, выбивая уже вторую за сегодня дверь.
И вот теперь тишина и темнота меня не встретили. На смену им пришли мигающие лампы, а также голодный, злой рёв и вонь мертвечины. В чём Скверне не откажешь, так это в возможности выживать.