Странное ощущение было у него в этот момент — казалось, будь у него в руке кинжал, он ударил бы этого человека в грудь, прямо в сердце. Рука сжималась, ища несуществующую рукоятку.
Незнакомец поднялся.
— Идем, — сказал он и покачнулся. Арси подставил ему плечо.
Вместе они вышли из палаты — да, пришлось снова пройти через этот кошмар, теперь усугубленный еще и усилившимися стонами и мольбами о помощи. Но если служитель госпиталя и заметил, что в палате стало более шумно, он не пришел, чтобы узнать, в чем дело.
Наконец они оказались в коридоре и двинулись к выходу. Они были совсем близко, когда с улицы донесся необычный шум. Кто-то раздавал распоряжения, одним приказывая сторожить выход, другим войти в здание. Незнакомец дернул Арси назад, привалился к стене, затем осторожно выглянул из-за нее, пытаясь увидеть через окно, что происходит.
— Наверное, кто-то прислал стражу, чтобы охранять тебя, — предположил Арси.
— Это не городская стража. Это люди Ордена. Вот же… Здесь есть другой выход?
— Не знаю.
— Давай поищем.
Они двинулись по коридору в обратном направлении.
— Тебя преследует Орден? — спросил Арси.
— Мне лучше не попадать к ним в руки. Скорее всего, они воспользуются возможностью и убьют меня, а потом скажут, что к их приходу я был уже мертв. Умер от ран. Или меня убил ты, — он искоса посмотрел на Арси. У того от изумления расширились глаза.
— Я?..
— Ну да. Ты же искал меня, верно? У тебя есть причина ненавидеть меня? Сойдет что угодно.
— Причина ненавидеть тебя… — эхом повторил Арси.
Взятый под стражу отец. Но был ли незнакомец виноват в этом?..
Судя по шуму, люди Ордена были уже внутри здания.
— Давай передохнем немного.
Они свернули под лестницу, ведущую на второй этаж. Незнакомец привалился к стене. Дышал он тяжело.
— Послушай, — заговорил Арси. — Я из высокопоставленной семьи. Я единственный сын лорда Риввейна.
— Даже если так, Ордену ты помещать не сможешь. Они не станут тебя слушать.
— И пусть. Но этим все равно можно воспользоваться. Если они увидят, что моей жизни угрожает опасность, они не станут на тебя нападать.
Незнакомец посмотрел на Арси заинтересованно.
— Ты в этом уверен?
— Они не рискнут причинить мне вред. Даже чтобы задержать тебя. Кем бы ты ни был. А уж о том, чтобы они поняли, кто я такой, я позабочусь.
Незнакомец задумался.
— Хорошо. Тогда, если нам сейчас не удастся сбежать, ты станешь моим щитом?
Арси кивнул. Он взвалил руку незнакомца себе на плечо, и они двинулись дальше. Они миновали еще несколько палат, почти пустых, но таких же смрадных, и комнату, в которой были простые настилы из неструганых досок. Оглянувшись, Арси увидел на крайнем из них чьи-то голые синие ноги. Картинка врезалась в его память и еще долго потом мучила его по ночам.
Отыскав черных ход, они оказались на улице. К счастью, на крохотном захламленном заднем дворе госпиталя никого не было. Арси едва не задохнулся от чистого воздуха. Стоял и хватал его ртом, как выброшенная на берег рыба. Даже забыл, что рука незнакомца все еще лежит у него на плече.
— Идем, — сказал тот.
— Куда?
— Куда… Как насчет городского храма?
Арси удивился, но послушался. В это время суток служб не было, храм должен был быть пуст. Вряд ли Ордену придет в голову искать их там, и никто посторонний их подслушать не сможет. Чем не место для разговора?..
Когда они, таясь и оглядываюсь, доковыляли до храма, из сил выбились оба. Незнакомец вис на плече Арси все более отчетливой тяжестью. Сам Арси тоже едва держался на ногах. Войдя в храм, они сразу свернули налево, в придел, пустой и прохладный, и уселись прямо на пол. Незнакомец прислонился спиной к одной стене, Арси — к другой.
— Как тебя зовут и кто ты такой? — спросил Арси.
— Зови меня Эйр. Я человек, из-за которого у тебя, похоже, неприятности, — на его губах появилась легкая улыбка.
Арси кивнул.
— Моего отца обвиняют в государственной измене. Это из-за того послания, которое ты поручил передать канцлеру Фирригану. Мой друг сделал это, и тогда… Тогда…
Со стыдом Арси понял, что к его горлу снова подступает комок. Но на этот раз его не тошнило. Его душили рыдания.
— Эй, малыш, послушай… В том послании не было ничего особенного. Канцлер ведет свою игру. Девять из десяти, что твой отец ни в чем не виноват.