Он мог бы забрать Риду. Но она любила Сэма и переживала бы за него, а Сэм любил ее. Разлучать их снова Арси не хотел. По этой же причине он не мог выбрать самого Сэма. Кроме этого, ему он теперь не очень-то доверял — в отличие от Вена.
Будь на то воля Арси, он забрал бы всех троих. Но выбрать нужно было кого-то одного — или не выбирать никого вообще. Это был неплохой вариант: уйти вместе с Черным Принцем, так и не выбрав никого. Но Арси слишком устал от одиночества. От того, что не с кем поговорить, не с кем поделиться своими наблюдениями, размышлениями и переживаниями. Посмеяться над забавной походкой Джанры — и то не с кем… Среди тех, кто сейчас штурмовал крепость Церры, был тот, с кем Арси мог быть честным, не опасаясь показаться слабым, глупым или чересчур наивным, не опасаясь ранить чьи-то чувства, быть преданным или осмеянным. Был человек, которому Арси доверял безоговорочно, больше, чем себе. И Арси решил, что, уходя с Черным Принцем, он заберет с собой именно его. Он выбрал Вена.
Арси наблюдал штурм от начала и до конца, не видел только того, что происходило уже в особняке. Когда раздался топот на лестнице, у него замерло сердце. Затем распахнулась дверь…
Он вдруг почувствовал себя так, словно в комнату ворвались совершенно незнакомые люди. Он натянуто улыбнулся.
— Привет. Давно не виделись, да?..
Рида вошла в комнату. Она приблизилась к Арси, крепко обняла его.
— Братишка… Я так переживала за тебя…
— Все в порядке, — Арси положил ладони ей на плечи. — Не о чем беспокоиться.
Не только все эти люди были чужими. Он сам себе был чужой. Даже голос как будто бы принадлежал другому человеку.
— Все в порядке? — спросил Вен с тревогой.
— Да.
— А где тот человек, который похитил тебя? Он ничего тебе не сделал?
— Видишь ли, Вен… Его здесь нет. Он ушел…
«Но он вернется, и тогда мы с тобой отправимся с ним, — добавил он про себя. — Скоро. Очень скоро».
Они покинули крепость, потом направились в какой-то городок, чтобы отдохнуть и осмыслить, что миссия наконец завершена. Арси говорил мало, ссылаясь на усталость и ошеломленность всем пережитым, но старался быть вежливым, чтобы не обидеть пришедших ему на помощь друзей… На помощь, в которой не было необходимости, хотя они, конечно, не могли знать об этом. Кроме того, Арси не оставляло чувство вины, которое он испытывал заранее, зная, что он совершит сегодня ночью.
Он никак не мог дождаться, когда стемнеет. Наконец все стали расходиться по комнатам, и Арси получил возможность остаться с Веном наедине. И тогда он рассказал ему все — выложил на одном дыхании, захлебываясь собственными словами, будто бы не они лились из его души, а кто-то заливал их ему в рот, как воду. Он и не думал, что за минувшее время в нем накопилось столько эмоций. Пару раз он чувствовал, что к глазам подступают слезы, веки начинает жечь, но он так ни разу и не расплакался. Пару раз лицо начинало гореть от гнева, но и это минуло тоже. Разве что странная дрожь охватила его и никак не желала проходить. Вен слушал, не перебивая. Закончив, Арси спросил его:
— Я собираюсь уйти вместе с Эйром. Ты же пойдешь со мной?
Вен молча кивнул. А потом сгреб Арси в охапку, завернул в одеяло и принялся тихонько укачивать, как маленького ребенка.
— Поспи, — сказал он. — Я разбужу тебя после полуночи. Если мы уйдем отсюда после полуночи, мы же успеем?
У Арси был свиток портала, его можно было использовать вдвоем.
— Да, конечно.
Он почувствовал, что успокаивается и перестает дрожать. Приятная дремота стала охватывать его. И вдруг на грани сна и яви он вспомнил, что нечто подобное однажды уже было.
Ему было года три или, может быть, четыре. Он с матерью и сестрой приехал в гости в загородное поместье Олденов. Они часто бывали здесь: у мальчиков была даже своя «секретная база» — шалаш, построенный в саду за особняком. Там же, за особняком, был старый двор, мощенный белым камнем. Между каменей уже пробивалась трава, а кое-где показывали первые листики крохотные деревья. Госпожа Олден в тот год как раз планировала заняться переделкой этого двора, и начать предстояло со старого колодца, расположенного в центре. Раньше он был закрыт крышкой, но теперь ее сняли, разобрали даже борта, чтобы расширить колодец и углубить его. Детям строго-настрого запретили подходить к нему. Но слова взрослых плохо усваиваются, когда ты понимаешь, что они живут в своем мире, а ты — в своем.